— Что ты думаешь о предложении Хоусмина? — спросил принц, помедлив секунду, и Мерлин открыл оба глаза, тем самым отреагировав на перемену темы. Он сел, потянулся за полотенцем и оттёр довольно слабый пот, который Кайлеб высматривал на его лице.
— Я думаю в этом есть изрядный смысл, — сказал он после этого, и потянулся за флягой охлаждённого фруктового сока, которую они захватили с собой, когда отправились на верхушку офиса управляющего гаванью.
Этот офис был в самом конце одного из основных причалов в Чаше Цитадели, исключительно военной якорной стоянки под нависающими стенами главных укреплений Королевской Гавани. Это был превосходный насест для оптимистичных рыбаков, поскольку его расположение открывало его для прохладного бриза, когда ветер дул с юго-западной стороны. Это так же делало его популярным местечком для принятия солнечных ванн у старших офицеров гарнизона, и, кроме того, здесь были особенные преимущества, в случае Кайлеба. В частности, его телохранителям нравился факт, что они могли убедиться, что офис пуст, а затем устроить оцепление через причал между ним и берегом, и позволить принцу по крайней мере иллюзию личного пространства. Кайлеб ценил его по тем же причинам, что делало приглашение сопровождать его сегодня днём ещё большим свидетельством его высокого уважения к Мерлину.
Теперь Мерлин сделал глоток сока, который был, по крайней мере, ещё прохладным, хоть уже и не холодным. На самом деле ему это было не нужно, но это не помешало ему наслаждаться вкусом, прежде чем он передал фляжку Кайлебу.
— Одной наших из главных проблем всегда было время, требуемое на изготовление артиллерии, — продолжил он, когда кронпринц с удовольствием отпил. — Я всё время полагал, что всё, что нам нужно — это отлить каждую пушку, которая нам нужна, если мы хотим, чтобы у них были цапфы. — Он пожал плечами. — И единственный способ, которым это можно было сделать на мой взгляд, это переплавить существующие орудия в бронзу и отлить их заново с нуля.
Он встал, потянулся и, накинув на шею полотенце, подошёл к доходящей до пояса стене, которая окружала верхушку плоской крыши офиса. Его аккуратно сложенная одежда и оружие были уложены на скамье, являвшейся продолжением внутренней части парапета, наверху, придавливая их, лежала вакидзаси в ножнах. Полоса тени от навеса легла на него, когда Мерлин прислонился к стене и посмотрел на гавань.
Незанятая стена офиса доходила прямо до внешнего конца причала, и вода была почти болезненной синей, местами на отмели становясь ярко-зелёной. Сегодня не было очень сильного ветра, даже высоко над уровнем моря. Нежный ветерок сквозил над сверкающей на солнце водой, и шесть или семь детей в четырёхвесельном баркасе размеренно гребли, не совсем по прямой линии, в направлении причала. Рыболовные удочки, торчащие из лодки под разными углами, точно показывали, что они делают, и Мерлин почувствовал приступ тоскливой зависти, когда вспомнил поездки на рыбалку из детства Нимуэ.
Они всё ещё были больше чем в ста ярдах, но семи- или восьмилетняя девочка, сидящая на передней банке, увидела, что он смотрит на них и помахала ему.
Он махнул в ответ, затем повернулся спиной к гавани, когда Кайлеб встал и присоединился к нему в теньке.
— Мне никогда не приходило в голову, — продолжил Мерлин нить их разговора, — что можно было бы добавить цапфы на существующие пушки.
Кайлеб хмыкнул в согласии. На крыше был интригующий беспорядок из всякой всячины, по-видимому оставленной другими загорающими и рыбаками, и одна из бровей принца изогнулась, когда он обнаружил гарпун, подпёртый в одном углу. Он поднял его, неторопливо проверяя его баланс, и посмотрел на Мерлина.
— Какую фразу ты тут сказал на днях? — спросил он. — «Нестандартное мышление», вроде так? — Мерлин кивнул, и принц пожал плечами. — Ну, я думаю мы должны чувствовать себя счастливыми, что Хоусмин так хорош в этом.
— Это мягко сказано, Ваше Высочество, — сказал Мерлин с ухмылкой, и повернулся, чтобы снова взглянуть на баркас. Девочка на носу снова помахала, и он усмехнулся.
Он подумал, что Кайлеб прав. Эдвирд Хоусмин подошёл к проблеме совсем под другим углом. Он показал, что орудие Королевского Черисийского Флота, так называемый «кракен» — шести с половиной дюймовая пушка, примерно одиннадцать футов длиной и стреляющая зарядами чуть менее тридцати пяти футов весом — подошла близко к тому, чтобы удовлетворить требования, установленные ранее Мерлином и капитаном Подводная Гора. Оно было ближе всего к имеющимся у военно-морского флота «стандартным» тяжёлым орудиям, что означало, что оно было доступно в большем количестве, чем другие типы орудий.
