Полетта уже два часа ворочалась в постели. Все из-за проклятой бессонницы. После обеда она клевала носом, а ночью никак не могла уснуть. И не надо рассказывать ей о целебном деревенском воздухе!
Она встала с кровати и приоткрыла ставни. Утренняя прохлада взбодрила ее. Запела какая-то птица. Полетта понаблюдала, как золотистый свет мягко растекается по окрестным полям. За три недели, проведенные здесь, она уже привыкла к этому пейзажу. Дорога, петляющая между посевами пшеницы и рапса. Чуть поодаль колокольня соседней деревни. И молчаливые коровы с пустым взглядом, жующие сухую траву.
Полетта взглянула на часы. Золотой браслет – подарок Филиппа с его первой зарплаты. Звонить в «О-де-Гассан» было еще слишком рано. Она вернулась в постель и водрузила на нос очки.
Накануне, воспользовавшись отсутствием месье Жоржа, она стащила из шляпной коробки еще несколько писем. Теперь она достала их из своей тумбочки.
Она села поудобнее, откинулась на подушку и начала читать.
Париж, 1 марта 1953 года
Моя дорогая,
сегодня утром я пишу тебе с тяжелым сердцем. Мама умерла.
Я понимаю, что ты ее не знала, и не уверен, что сам хорошо знал ее. И все же я плачу каждый раз, когда произношу ее имя. Я плачу как ребенок и не могу передать, насколько мне было бы легче, если бы ты была рядом. Сегодня ровно год с того дня, как я тебя встретил. И вот мама умерла.
Мой отец, как и я, безутешен. Он запирается в своем кабинете и не выходит даже к ужину. Что касается меня, то в перерывах между рыданиями я только о тебе и думаю. О твоих руках, обнимающих меня издалека. О всех женщинах, которые любят меня, которых люблю я и которые ушли из моей жизни. Что ты сейчас делаешь? Думаешь ли ты обо мне?
Каждый раз, отдавая письмо Жану, я прошу отправить его как можно скорее. Жан человек старой закалки, он работает в нашей семье с тех пор, как мой отец был ребенком. Я уверен, что он тебе понравится.
Я все еще полон надежд, каждое утро ожидая прихода почтальона. Благословляю его каждый раз, когда его лысая голова появляется за изгородью, и так же горячо проклинаю, когда он уходит со своей сумкой, не принеся мне ни слова от тебя.
Напиши мне, умоляю тебя. Даже пустой конверт подойдет. Я буду вдыхать твой запах, буду беречь как зеницу ока это послание с другого конца света! Скажи мне, что у тебя все хорошо. Скажи, что я и ты, что мы вдвоем все еще существуем для тебя. Скажи, что я не одинок.
Иногда я громко включаю музыку, те самые джазовые пластинки, которые я так тщательно упаковал в чемодан. И танцую. Я танцую, думая о тебе. Сегодня мое сердце переполнено блюзом. Помнишь того музыканта с золотыми зубами, который заставил нас плакать в прокуренном баре в Вест-Виллидже? Well worries and trouble darling, babe you know I've had my share…[4]
Напишешь ли ты мне в ближайшее время?
Весь твой, с сердцем, переполненным печалью…
Полетта скривилась. Она не любила блюз. А вибрации голоса, которые она слышала в письме, – тем более. Нужно же иметь хоть каплю достоинства!
