Месье Жорж с готовностью откликнулся на ее признание, и оба закружились в танце. Они сделали несколько ритмичных шагов вокруг кровати, Полетта кружилась, подчиняясь умелым движениям месье Жоржа. Она ступала нога в ногу со своим партнером, то и дело подпрыгивая между взрывами смеха. Медсестра с умилением смотрела на двух голубков. Вскоре восторженный хор медсестер, привлеченный музыкой, подпевал мадам Полетте:
Персонал больницы с радостью воспользовался этой передышкой, которая превратила больничный коридор в некое подобие школьной дискотеки. Старушка рассмеялась еще громче, радуясь тому, что месье Ивон опять добился успеха: заставил призраков замолчать и скрасил ее день.
Ночь постепенно опустилась на общее хорошее настроение. Месье Жорж, у которого был неисчерпаемый запас сладостей, решил разбавить грустный поднос с едой, поданный Полетте, свежими миндальными пирожными. Потом он достал и положил на кровать маленький ноутбук, который ему одолжил Паоло. Молодой зеленщик записал на него фильмы для мадам Полетты. Романтические комедии и приключения соседствовали в нем с последними блокбастерами.
Месье Жорж пробежался пальцами по клавиатуре, затем вернулся и сел рядом. Он нежно взял Полетту за руку, и титры залили комнату мягким розоватым цветом.
На экране появился знакомый силуэт Манхэттена. Полетта украдкой взглянула на месье Жоржа. Его глаза сияли, он был заворожен видом любимого квартала режиссера. Старик не приветствовал, когда его прерывали во время просмотра, но Полетта не выдержала и воскликнула:
– Какой город!
Месье Жорж кивнул, не отрываясь от экрана. Полетта уже некоторое время размышляла о том, как заставить его рассказать о своем прошлом, не открывая, что она знает гораздо больше, чем он может себе представить. Но, несмотря на все ее усилия, месье Жорж оставался нем как рыба. Он коротко отвечал на ее обманчиво наивные вопросы, менял тему разговора, если вопросы становились более конкретными, и просто целовал Полетту, когда она становилась слишком настойчивой.
Этим вечером старушка снова попытала счастья:
– Скажите, Жорж, в каком году вы были в Нью-Йорке? Наверное, тогда там было все совсем не так, как теперь, а?
Месье Жорж сунул в рот маленькое пирожное и утвердительно шевельнул бровями. Внезапно дверь открылась. Из коридора донесся голос медсестры:
– Месье! На сегодня посещения закончены! Вам нельзя здесь находиться! Месье!
В темную комнату быстрым шагом вошел человек и поспешно закрыл за собой дверь.
Месье Жорж встал:
– Послушайте, милейший, я прошу вас выйти отсюда!
Полетта положила руку ему на плечо. Перед ними стоял Филипп, чье лицо было искажено горем. Он похудел, под глазами залегли большие коричневые круги. Те немногие волосы, которые у него остались, поседели. Он выглядел на десять лет старше.
Некоторое время он пристально смотрел на Полетту, не решаясь подойти к кровати. По выражению лица старушки месье Жорж понял, что ему самое время пойти прогуляться. Он воспользовался случаем, чтобы успокоить медсестру и уговорить ее не мешать встрече Полетты с сыном.
Филипп долго смотрел на мать, в глазах его блестели слезы. Когда Полетта наконец протянула ему свои слабые руки с привязанными к ним ниточками, как у хрупкой марионетки, он разразился долгим, мучительным рыданием. Старая женщина обняла его со всей силой, на которую еще была способна, подавленная глубиной отчаяния, изливающегося у нее на груди.
Коринна ушла от него.
Забрав с собой детей, столовое серебро и надежды на будущее. Она разбила сердце Филиппа вместе с его мечтами о вечной любви, удивляясь тому, что он мог в это верить, – ведь жизнь так длинна, как вообще можно представить, что кто-то способен провести ее с одним человеком? Филипп не нашел что ответить. Когда она прислала ему письмо от своего адвоката, Филипп, хоть и прекрасно понимал, что она требует слишком многого, оказался на улице. С одним альбомом свадебных фотографий в руках.
Полетта оставалась с ним до самого утра, вытирая ему слезы, пытаясь понять, объяснить, утешить, качая головой из стороны в сторону, пока он рассказывал о катастрофе. Коринна все уничтожила. Полетта испытывала сильную боль и не хотела усугублять страдания сына. Он никак не ожидал такого развития событий – и она подумала, что, возможно, сделала недостаточно, чтобы помочь ему.
Теперь Филипп каждый вечер приходил к ней в больницу. Они вместе ужинали, с молчаливого согласия медсестер, которых он иногда подкупал цветами, иногда своим неподдельным горем. Часто было непонятно, кто из них больше нуждается в заботе и внимании. Месье Жорж сумел сохранить свое место рядом с Полеттой, не мешая вновь обретенной близости матери и сына. Они вместе смотрели фильмы или новости, потом любовались тем, как восходит и заходит луна. Они узнавали друг друга благодаря немногим словам, нескольким слезинкам и такому же количеству бокалов мерло.
