Полетта резко откинула голову на подушку и закрыла глаза. Ей было очень неловко и не хотелось встречаться взглядом со стариком. Она проклинала обоих: и себя и его. Себя – за то жалкое зрелище, которое она собой представляла, с волосами, раскиданными по подушке, лежащая в койке, в уродливом больничном халате, подключенная к капельнице. Его – за отсутствие такта. Неужели нельзя позволить человеку умереть спокойно, достойно, в обществе самого себя?
Месье Жорж, сидя в кресле, все еще сонными глазами смотрел, как она спит. Он наблюдал за ней уже три часа и не заметил, как уснул от усталости. Полетта была прекрасна в своей белой постели, ее белоснежные волосы разметались по подушке. Какая-то часть его готова была даже порадоваться этому уединению в тиши ночи. Но больше всего он испытывал страх. Он все еще не мог в это поверить. Полетта не может быть больна! Она слишком сильна для этого! И почему вообще речь идет о какой-то болезни? Возможно, это был тепловой удар в сочетании с переживаниями на ипподроме? Или усталость от поездки? Он припомнил, что Полетта страдала бессонницей, и вздохнул. Как он мог ничего не замечать? Даже месье Ивон, похоже, не был удивлен. Месье Жорж чувствовал себя ужасно виноватым.
Он повернулся к кардиомонитору. Успокаивающий звуковой сигнал вдруг показался ему очень поэтичным. Как будто Полетта разговаривала с ним изнутри и открывала ему свое сердце. Бип, бип, бип, бип… Ровный звук, словно удары метронома, гулко отдавался в маленькой палате, на его фоне был едва слышен тихий стук капель в капельнице. Месье Жорж поднял руку и поднес ее к койке, а затем положил на колено. Он не осмелился. Затем он отряхнул несколько песчинок, оставшихся в складках его брюк. Что, если она проснется? Он с нежностью наблюдал за ней.
Месье Жорж попытался рассмотреть мелкие детали ее внешности, которые обычно трудно было уловить из-за подвижности лица Полетты. Родинка в уголке глаза. Тонкие губы.
Изгиб уха. И еще там, у виска, этот маленький шрам, след от перенесенной в детстве ветрянки. Он с грустью подумал, что тело остается надежным союзником, когда воспоминания постепенно стираются из хрупкой памяти.
Что скажет завтра врач с набитым авторучками карманом? Отведет их в сторонку с озабоченным видом, спеша сообщить о худшем? Сколько еще дней и часов подарят Полетте песочные часы? Когда Парки поднесут свои страшные ножницы к нити ее жизни?
Он провел рукой по глазам. Потом встал и медленно наклонился. Его губы коснулись лба Полетты. Он на мгновение задержался на этой тонкой, похожей на пергамент коже. Она была прохладной и приятно пахла флердоранжем. Краска залила лицо старика по самые уши.
За кроватью звук кардиомонитора заметно усилился.
Полетта, изо всех сил сжимая веки, вдруг подумала, что не все еще потеряно. Что она выйдет из больницы с высоко поднятой головой и на крепких ногах. Что она сдаст все анализы на отлично. И что какому-то злобному крабу не одолеть ее, и тем более ему не одолеть разноцветных бабочек, которые порхают у нее где-то там, прямо за пупком.
Несколько часов спустя, когда ночная медсестра вошла в палату, она обнаружила двух голубков, мирно спящих рядом. Рука месье Жоржа в руке Полетты, их белые волосы переплетены в целомудренном объятии.
Нельзя жить с призраками. В этом Жюльетту убедила Полетта.
Вернувшись из Нормандии, все еще потрясенная госпитализацией старой женщины, девушка решила вернуть тетрадь туда, где она ее нашла. У нее были и другие заботы помимо преследования неизвестного автора. Ипполит несколько раз в качестве разведчика наведывался в прачечную, но никакого Антуана там не было. Жюльетта посчитала это знаком: пора двигаться дальше. И потом, какая-то часть ее уже не была уверена, хочет ли она с ним встречаться. Жизнь порой приносит разочарования, и лучше не подставлять ей под удары спину. Поэтому она положила тетрадь обратно на забытую полку библиотеки, где она когда-то впервые ее открыла. Может быть, хозяин придет и заберет ее. А может быть, и нет. Это уже не ее забота.
По крайней мере, так она себя убеждала.
Несколько недель спустя, когда она ужасно скучала по Нур и Полетте, уставшая от работы и своего все более округляющегося живота, Жюльетта пришла, чтобы отдохнуть и набраться сил среди книг. Сама не зная почему, она снова оказалась возле той самой полки. Тетрадь была на месте, словно животное, привязанное к дереву, когда хозяева уезжают в отпуск. Она казалась одинокой, такой маленькой и тонкой по сравнению с напыщенными фолиантами по соседству.
Жюльетта долго сомневалась. Затем, в порыве сочувствия, она открыла тетрадь. Просто чтобы сказать ей, что не надо беспокоиться. Ее хозяин скоро вернется за ней. Может быть, он уехал в отпуск, а может быть, забыл, где оставил ее. Но он обязательно вернется.
