Так проходит осень, начинается зима, хотя об этом говорит лишь дата в календаре – земля еще хранит отголосок теплого межсезонья, и Сабина пользуется этой возможностью, чтобы проводить как можно больше времени на свежем воздухе. После того дня в пристройку она больше не возвращается, но память нет-нет да и подкидывает такие чужие и все же чем-то знакомые лица в осовелой полудреме перед настоящим сном. Они теснятся меж собой, заслоняют друг друга, а как только девушка пытается ухватиться хоть за одно, все норовят ускользнуть, исчезнуть и смешаться с туманной темнотой.
Декабрь не успевает разменять свою первую декаду, когда Сабине приходят сразу два сообщения. В одном из них очередное послание от Гавришкина с просьбой приехать к матери, а вот вторая весточка – от Гаврилова, где он требует ее явиться к нему в управление. В солнечном сплетении девушки начинает неприятно крутить после прочтения. Не зная, какое из двух сообщений вызывает в ней больше смятения, она чувствует себя так, словно ее подвесили за живот к потолку и крепление вот-вот может сорваться.
Сабине не хочется возвращаться в город. Эта уродливая тень внешнего, чуждого ей мира давит на нее, напоминая о том, как мало власти в ее руках над собственной жизнью. Мысль о том, что, возможно, это она, Сабина, не готова взять эту власть, вырвать ее из цепких пут случайной воли, бывает, мелькает в ее сознании, но быстро угасает, оставляя после себя горький привкус на губах и тяжесть в сердце.
И все же, в конце концов признав, что больше откладывать поездку нет никакой возможности, и преодолев себя, она говорит с Чиркеном, когда они остаются вечером в библиотеке. Тот обещает взять ее с собой в город в следующий раз, когда покинет поместье. Когда же он спрашивает ее о причине поездки, все внутри нее противится даже мысли о том, чтобы мужчина знал больше об этой стороне ее жизни. Тогда Сабина просит отвезти ее на квартиру, однако Чиркен не позволяет ей уйти от ответа.
– Сейчас там неспокойно, – добавляет он, внимательно вглядываясь в девушку в поисках чего-то, ведомого одному ему. – Вчера жители собрались возле мэрии. Все на взводе, так что, когда приедем, тебе лучше не оставаться одной. Я отвезу тебя туда, куда нужно.
К этому моменту он успевает оставить с ней любые формальности. Правда, сама Сабина не смогла перебороть себя и продолжает обращаться к мужчине на «вы».
Она понимает, что Чиркен имеет в виду, говоря о том, что ей не стоит расхаживать по городу в одиночку. В прошлом ей уже доводилось сталкиваться с ничем не прикрытой злобой со стороны людей, которых не знала она, но которые знали о ней.
– Меня вызывают в Следственный комитет, – угрюмо признается Сабина.
Мужчина некоторое время молчит, рассматривая ее из-под тонкой прямоугольной оправы очков для чтения, которые придают ему какой-то непривычно строгий вид. Наконец, сняв очки и покрутив их в руках, он спокойно интересуется:
– Это по поводу того сентябрьского дела? Разве тебя уже не допросили как свидетеля? Что-то произошло?
– Я не знаю.
– Ладно, – коротко отвечает Чиркен, не отрывая взгляда от очков, а затем без перехода продолжает: – Хочешь навестить маму?
Сабина чувствует себя окончательно растерянной. Он спрашивает это легко, словно они прежде не раз говорили об этом. Неужели все-таки слышал тот разговор в машине?
– Врач говорит, что мне нужно приехать. Ее состояние обострилось из-за… – Девушка неопределенно поводит рукой в воздухе и умолкает, опустив голову. Она не в силах смотреть на лицо мужчины, боясь увидеть на нем проблеск жалости или презрения. Теплая рука Чиркена невесомо ложится на ее затылок и мягко проходится по волосам в успокаивающем жесте.
– Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем, чем захочешь? Я последний человек, который станет думать о тебе плохо, и приму все, что ты скажешь, как оно есть. – Его слова как поток равнинной реки, широкой и спокойной. Они смягчают колкий ком в шее, опускаются незримой вуалью на плечи, согревая озябшие руки. Действительно ли он будет тем, кто встретит все, что она преподнесет, с широко открытыми глазами, или, как и другие, зажмурится в отрицании и отвращении?
Сабина втайне желает, чтобы случилось что-то, что отодвинет поездку в город, но ее надеждам не суждено сбыться.
Следующий вечер они с Тимуром сидят за партией в шахматы. Виз и Ареш улеглись у ее ног, уложив морды на лапы, – теперь они часто ищут ее компании. Правда, у ее подопечного отношение к псам неоднозначное, да и те отвечают ему взаимностью – хоть и не проявляют враждебности, но и приязни тоже. Вот и сейчас собаки следят за юношей внимательными, не по-звериному умными глазами.
На Тимуре белая свободная рубашка, открывающая шею и ключицы, темные кудри зачесаны назад, открывают высокие скулы и брови вразлет. Сабина порой ловит себя на любовании юношей – как картиной или изящно вылепленной статуей.
Тот тоже временами кидает на девушку неопределенный взгляд, и в уголках его рта таится мягкая улыбка, полная смысла.
Они молчат, и каждый не стремится прервать молчание.
