— Очень слабый ветер, не погнал завесу в глубину немцев. Ведь воевать в дыму намного хуже, чем в ночной темноте.
Мы вернулись в штаб фронта.
Вечером И. Е. Петрову позвонил командующий 4-й воздушной армией К. А. Вершинин и доложил, что на рассвете шесть наших «яков» под командованием командира 43-го авиаполка майора Дорофеева совершили налет на аэродром у Анапы и уничтожили большое количество самолетов[50]. Петров сказал:
— Требую от вас, Константин Андреевич, и впредь организовывать ночные налеты на вражеские аэродромы. Надо сковать активность вражеской авиации. Но этот ваш налет озлобит врага. Думаю, что в небе теперь будет жарко. Поэтому в борьбу с авиацией над полем боя нужно ввести всю истребительную авиацию. Майора Дорофеева награждаю орденом Красного Знамени. Надо наградить и его летчиков…
На следующий день в 7 часов 30 минут почти одновременно перешли в наступление и наши войска и противник. Завязались жаркие бои и в небе. В этот день враг, перебросив дополнительные силы авиации с аэродромов на юге Украины, смог бросить против нашего фронта до 1400 самолетов, захватил господство в воздухе и крупными группами бомбардировщиков, по 50–60 самолетов, сбрасывал смертоносный груз на наши позиции. Продолжались и воздушные бои. Они часто принимали размах и характер настоящего сражения в небе. Только за 26–28 мая гитлеровцы в воздушных боях потеряли 158 самолетов[51].
Командующий фронтом, чтобы глубже разобраться в обстановке на участке 37-й армии, ранним утром 28 мая выехал туда. Этим объединением командовал генерал-майор Константин Аполлонович Коротеев. А мне было велено выехать в 9-ю армию.
И вот первая встреча с командующим армией генерал-майором П. М. Козловым, начальником штаба генерал-майором М. С. Филипповским, командующим артиллерией генерал-майором А. Ф. Денисенко. Они находились на ВПУ, в лесу, южнее станицы Анастасиевская.
Мы сразу принялись за выяснение обстановки. Начальник штаба оценивал ее так: противник силами свыше трех дивизий удерживает позиции на выгодном рубеже от приазовских плавней до станции Красный Октябрь и южнее. Задача армии — овладеть рубежом Курчанская, Варениковская и развить наступление на Темрюк. Однако перешедшие в наступление передовые отряды не имеют успеха ни на одном участке. Связывают обширные приазовские плавни и сильный огонь противника. Командарм генерал-майор П. М. Козлов оценивал обстановку так же. Мне надо было своими глазами увидеть местность на правом фланге, где были плавни и топкие места. И мы с начальником штаба, начальником разведки в сопровождении двух офицеров добрались до небольшого гребня, расположенного километрах в четырех от линии фронта. Всюду голубела вода. Лишь кое-где заросли камыша и небольшие островки суши. На некоторых из них и закрепились наши подразделения, а у подножия возвышенности, что за плавнями, на узенькой кромке земли находился отряд численностью до полка. Там передний край. Никаких активных действий здесь не велось. Видно было, что все эти отряды, действующие в плавнях, оказались недостаточно управляемыми.
Потом мы побывали в 11-м стрелковом корпусе генерал-майора И. Т. Замерцева. Здесь особо топких мест не было, но наступление тоже не проводилось. Объяснение простое — противник, занимая господствующие высоты, ведет с них губительный огонь. Выяснилось, что в частях корпуса плохо знают противника, что в армии не создан достаточно сильный артиллерийский кулак для подавления его огневой системы на главном направлении.
По возвращении нас на ВПУ армии командарм спросил:
— Ну как местность, товарищ генерал?
— Местность, что и говорить, очень тяжелая. На вашем правом фланге почти всюду вода. По-моему, плавни присосали к себе даже слишком много сил. Однако нужна сильная артиллерия. Да и противника в войсках и штабах у вас неважно знают. Разведка проводится главным образом для захвата «языка». Но одно это не позволяет изучить построение вражеской обороны. Разведывательную деятельность следовало бы проводить сильными отрядами. Задачи им ставить надо за 2–3 суток, а отвод их совершать под прикрытием сильного огня артиллерии и соседних подразделений.
— Я уже решил перебросить часть сил с правого фланга ближе к левому. А насчет организации разведки ваши замечания учтем, — сказал П. М. Козлов.
Вечером я доложил командующему фронтом о положении дел в 9-й армии.
— Я намеренно послал вас к Козлову, — заметил Иван Ефимович. — Он командарм не новичок, но эту армию возглавил совсем недавно. Ему трудно разобраться и воевать на такой тяжелой местности. Именно этим можно объяснить слабое знание противника и разброс сил в армии.
В течение 28 мая наступление наших войск снова не имело успеха. Более того, противник подвел из глубины новые резервы, в частности сильную танковую группу, четыре пехотных полка из района Темрюка и из-под Новороссийска и при сильной поддержке авиации потеснил некоторые наши части.
