— Войск фронт имеет много, а боевой техники и артиллерии, думаю, маловато, — ответил я. — Под Сталинградом в одной 64-й армии было столько же танков, сколько на всем нашем фронте. Ведь ни одного танкового корпуса, ни одного мотострелкового соединения. Нам будет трудно маневрировать. А насчет штаба считаю, что отделы и управления возглавляют очень способные люди и работают они слаженно.
— Хорошо, что вы заметили самое существенное, — кивнул Иван Ефимович. — Еще две недели тому назад фронт имел гораздо больше танков и артиллерии. Однако после отъезда маршала Жукова у нас были взяты две тяжелые гвардейские минометные бригады, четыре танковых полка, два полка самоходной артиллерии и более половины состава авиации. Видимо, это было необходимо. А что касается обстановки, то вы, Иван Андреевич, разобрались в ней пока только через штаб. Теперь вам надо побывать в войсках, изучить поглубже дело на месте и познакомиться с командованием армий. Тогда у вас все легче пойдет.
Сразу стало ясно, что генерал Петров сохранил севастопольский стиль работы — бывать чаще в войсках, советоваться с подчиненными, учить их и учиться у них.
— Наступление начнем 26 мая, — сказал он. — Если будет идти небольшой ветерок в сторону противника, то поставим дымзавесу, которая должна ослепить его, закрыть ему глаза на время, необходимое нашей пехоте для захвата передовых позиций. Конкретную задачу на этот счет я уже поставил командующему армией Вершинину и его летчикам-штурмовикам. Посмотреть эту картину и начало наступления надо и вам…
Ранним утром 26 мая, за час до начала наступления, мы уже были на ВПУ 56-й армии — на высотке в двух километрах юго-западнее Крымской. Сюда же прибыли командующий артиллерией фронта А. К. Сивков и командарм 4-й воздушной К. А. Вершинин. Командарм 56-й генерал-лейтенант А. А. Гречко и К. А. Вершинин доложили командующему фронтом о полной готовности всех сил и средств к действию согласно плану. Петров тут же по телефону ВЧ заслушал доклады командующих 37-й и 9-й армиями генерал-майора К. А. Коротеева и генерал-майора П. М. Козлова о готовности их войск к действиям[48].
А ровно в 5.00 началась мощная артиллерийская канонада. Вскоре с ней слился гром бомбовых ударов авиации. Крупные силы бомбардировщиков били по целям, расположенным в некоторой глубине на направлении главного удара. Особенно сильной огневой обработке подвергся участок километров десять по фронту и до четырех километров в глубину на направлении Самсоновский, Русское, где был стык 37-й и 56-й армий. Под конец артиллерийской подготовки, когда мы убедились, что совсем небольшой ветерок дует на запад, на гитлеровцев, Иван Ефимович сказал Вершинину:
— Константин Андреевич, давайте приказ на вылет штурмовиков для постановки дымовой завесы.
Через несколько минут, растянувшись в цепочку, на высоте 15–20 метров пронеслись вдоль переднего края около 20 «илов». Вскоре на переднем крае выросла белая стена дыма. Смещаясь в сторону запада, она закрыла узлы сопротивления, траншеи гитлеровцев и ослепила их. Наши войска пошли вперед. Многие немецкие солдаты, не зная, что делается впереди, справа и слева, в панике покинули передние траншеи, а оставшиеся были уничтожены. Огонь с обеих сторон достиг наивысшего напряжения, и разобраться в обстановке было нелегко. Смотрел на дымовую завесу, и тревожила мысль: не побили бы своих. Наши передовые подразделения, попав в полосу дымовой завесы, тоже оказались слепыми, и продвижение их замедлилось.
Примерно через полчаса дымовая завеса рассосалась, и наши быстрее стали продвигаться вперед. Но и у противника открылись глаза. И бой разгорелся с новой силой, особенно на участке Кеслерово, Киевское, где действовали части 11-го гвардейского стрелкового корпуса 37-й армии генерал-майора И. Л. Хижняка и 22-го стрелкового корпуса 56-й армии, которым командовал генерал-майор В. Ф. Сергацков.
Несмотря на упорное сопротивление врага, наши части прорвали передовые позиции Голубой линии на участке высота 121,4, Самсоновский и отвоевали ряд важных опорных пунктов. Однако расчет на дальнейшее развитие наступления не оправдался. Главной причиной этого были массированные бомбовые удары авиации противника и отсутствие у командарма-56 необходимых резервов для развития успеха. В течение всего дня большие группы самолетов — по 40–60 в каждой — почти непрерывно наносили удары по наступающим войскам. Особенно сильными стали они во второй половине дня, когда в небе одновременно находилось до 600 бомбардировщиков и почти непрерывно происходили воздушные бои, в результате которых за день было сбито 44 самолета противника[49]. Однако срывать воздушные удары врага удавалось не всегда. Никто из нас не ожидал противодействия таких крупных сил авиации. Не оправдался и расчет на дымовую завесу.
Командующий фронтом дал указания А. А. Гречко и К. А. Коротееву продолжать наступление в прежних направлениях и завершить прорыв оборонительного рубежа. А по поводу дымовой завесы сказал:
