Штабом фронта для командного состава были подготовлены специальные карты крупного масштаба, на которых было детально показано расположение сил врага, огневых точек на передовых позициях, артиллерийские позиции, минно-проволочные заграждения, наблюдательные пункты. Мы делали все, чтобы помочь войскам лучше увидеть противника и всесторонне подготовиться к предстоящему наступлению. И все же мы сознавали, что огневая система противника вскрыта далеко не полностью. Дело в том, что оборонительные сооружения построены давно, дзоты заросли травой, а бетон дотов оплели ветви кустарников.
В составе нашего фронта произошли изменения. 26 июля Ставка ВГК забрала в свой резерв 37-ю армию, находившуюся на центральном участке. Оставалось три общевойсковых армии: 18, 56 и 9-я. В те дни в составе фронта продолжала находиться и 58-я армия, прикрывавшая восточное побережье Азовского моря, но с 10 сентября Ставка взяла и ее в свой резерв. Поэтому в сражении за Таманский полуостров она участия не принимала. У нас были 21 стрелковая и горнострелковая дивизия, 5 стрелковых бригад, две танковые бригады, пять отдельных танковых полков, две гвардейские бригады и пятнадцать гвардейских минометных полков «катюш» фронтового подчинения. В составе фронта оставалась и 4-я воздушная армия. Всего насчитывалось 817 400 человек, 4435 орудий и минометов, 314 танков и самоходных артиллерийских установок, 230 «катюш» и 699 боевых самолетов[55].
Кроме того, фронту были подчинены в оперативном отношении Черноморский флот и Азовская военная флотилия.
В целом соотношение сил сторон было примерно такое: враг превосходил нас по личному составу в 1,3 раза, а мы его в орудиях и минометах — в 1,6 раза, в танках и САУ — в 3,1 раза, в самолетах (с учетом ВВС Черноморского флота) — в 2 раза и имели абсолютное превосходство в реактивной артиллерии. И все же для уничтожения и разрушения множества дотов и дзотов хотя бы даже на передовых позициях Голубой линии у нас явно не хватало артиллерийских средств.
После оценки сил и средств сторон нужно было подготовить оперативное решение, то есть определить пути и способы действий войск, ведущие к достижению цели операции, в частности, группировку врага, которую надлежит разбить в первую очередь, направление главного удара, задачи армиям, морским и воздушным силам.
Работая сам над выработкой оперативного решения, я одновременно поручил начальнику оперативного отдела генералу П. М. Котову-Легонъкову подготовить свои соображения на этот счет. Через пару дней он высказал мне свои основные мысли. В них было много ценного.
— Один готовили материал? — опросил я.
— Подготовка такой масштабной операции требует коллективного ума. Потрудились основательно генерал Трусов и полковники Покровский и Блох.
Начальника оперативного отдела послушали на совещании офицеров отделов и начальников штабов родов войск и служб, обсудили его предложения.
Суть решения становилась все более зримой. То, что я намеревался доложить командующему, сводилось к следующему.
Действия Северо-Кавказского фронта будут составной частью крупного стратегического наступления Красной Армии, развернувшегося на территории Украины. Войска соседнего Южного фронта начнут прорыв вражеской обороны на реках Миус и Молочная, что заставит противника сосредоточивать против них авиацию и резервы. Это не может не сказаться благоприятно на развитии наступления войсками нашего фронта, поскольку глубокие оперативные резервы 17-й армии в составе четырех-пяти пехотных дивизий, расположенных в Крыму, наверняка не могут быть введены в борьбу за Тамань.
