– Растёт ваш протеже, – ядовито заметил Мюллер. Он не пользовался ножом, только вилкой, тем самым подчёркивал своё происхождение из народных низов. – Загляните ко мне, Вальтер, когда насытитесь.
Шелленберг постарался скрыть удивление. Ладно, про насыщение – это просто шутка, военный рацион поддерживает у офицеров поджарое телосложение. Странно другое. Он часто встречался и подолгу катался на лошади с главным конкурентом в разведке – Канарисом. Адмирал интеллигентен, с ним приятно пообщаться. Разговорами с Мюллером Шелленберг был сыт лет на десять вперёд, повторять без служебной необходимости не имел желания. Неформальный тон гестаповца насторожил. Тем более, когда беседа намечается на территории Мюллера, где наверняка будет записываться.
– Присаживайтесь, Вальтер! По коньячку и по бутерброду? – генерал изобразил радушного хозяина, отдавая распоряжения помощнику.
– От коньяка откажусь. Печень, – печально сообщил Шелленберг. Для выздоровления ему были необходимы диетическое питание, долгий отдых в тёплой стране и воздержание от волнений, в военное время немыслимая триада.
– Жаль. Не бережёте себя. Ваш фон Валленштайн выглядит гораздо лучше, особенно в форме штурмбаннфюрера СС.
– Бросьте, Генрих. Он не мой подчинённый, и не я продвигаю его по службе.
– Не Кальтенбруннер же! – Мюллер опустился в глубокое чёрное кресло напротив гостя и без стеснения опрокинул рюмку в одиночку. Шеф гестапо оставил мальчишескую манеру выбривать голову над ушами, отчего приобрёл более презентабельный вид. – Он, как и я, недолюбливает вас, холёных интеллектуалов. Говорит: согнать бы вас всех на подземный завод, больше бы пользы рейху.
– У Валленштайна родственник в первом управлении, – напомнил Шелленберг. – Отчего же он вас интересует? Старые счёты? Не думаю.
– Да! – Мюллер закурил, откинувшись в кресле. Рюмка коньяку после обеда, сигаретка за неспешной беседой, и жизнь хороша. – Старые счёты не имеют значения. Он занимается покушениями на первых лиц и растёт в звании, не глядя на промахи прошлого года. Таких совпадений не бывает.
Шелленберг едва удержался, чтоб и себе не налить коньяк. Мюллер подозревает, что в СД открыто готовится ликвидация фюрера!
– Группа Валленштайна работает по инициативе МИДа. Вы не знаете?
Мюллер неопределённо махнул сигаретой.
– Не слышал, но уже ничему не удивляюсь. Видимо, Риббентроп задумал очередную глупость.
– Хуже. Он как-то выслушал страстный монолог фюрера, что только Сталин – выдающаяся личность, Рузвельт и Черчилль рядом с ним не стоят ничего, поэтому нужно срочно ликвидировать Сталина, без него Советы развалятся.
– Фюрер во многом прав, – согласился Мюллер. – Во всяком случае, в оценке Сталина. И что наш Иоахим?
– Решил сам организовать покушение. Заказал одноразовый пистолет с убойной дистанцией шесть метров, вмонтированный в авторучку. Ищет контакты с русскими, чтобы отправить к Сталину переговорщика-смертника.
Мюллер едва не схватился за голову.
– Вы серьёзно?
– Вполне. Больше скажу – по ходатайству Риббентропа фюрер утвердил самую достойную кандидатуру смертника, истинного и верного сына рейха, – Шелленберг печально улыбнулся: – Меня.
– Поздравляю. Большая честь, – откликнулся Мюллер без тени улыбки, отчего сарказм усилился. – Я представляю, как после Сталинграда и ультиматума Рузвельта о безоговорочной капитуляции русские идут на переговоры.
– МИД просил нейтралов о посредничестве. Мои люди и Канариса пробовали выходить на контакт с русской разведкой… Ответ один: складывайте оружие и приводите фюрера в наручниках, поговорим. Представьте, Риббентроп в качестве наживки предлагал Сталину военную помощь против США!
Благостное настроение Мюллера улетучилось. Он вернулся к своему столу, подхватил какую-то папку, видимо, представлявшую интерес для разведки СД, потом отбросил её.
– Вы знакомы с подробностями дела Лютера?
– В общих чертах.
Шелленберг кривил душой. Переворот в Министерстве иностранных дел, что готовил заместитель Риббентропа, наделал много шума. Мюллер не стал пенять за отсутствие откровенности.
– Я сам присутствовал на ключевых допросах. Люди Лютера дали массу доказательств не только преступлений Риббентропа, но и его клинического идиотизма. Гиммлер доложил фюреру: далее терпеть нельзя. Это было, кажется, в сентябре.
– Помню, – кивнул Шелленберг. – Рейхсфюрер вернулся из ставки умиротворённый, поменявший своё мнение на сто восемьдесят градусов. Мне заявил: «Фюрер знает, что делает. Доверимся его выбору».
– В результате вместо Риббентропа команда Лютера строем отправилась в концлагерь. Наш Иоахим убедил вождя, что отводить армию Паулюса от Сталинграда политически неверно из-за Муссолини. Доблестные римские воины разбегались всякий раз, как видели противника. И вдруг в обозе вермахта победно дошли до Волги. Фюрер с Риббентропом решили, что нельзя унижать союзника отступлением. Те и остались под Сталинградом. На два метра под землёй.
