Не верю глазам. Он горд! Нагло действовал в логове противника, ничего не боясь. Рыцарь Камелота с открытым забралом, мать его, герой весь из себя…
– Да, я здесь. Да, нелегально. И что же дальше?
– Уходите немедленно! Стоп… Я сам вас отвезу. Кругом патрули, очень опасно.
Элен испуганно переводит взгляд с меня на дядюшку и обратно.
– Вольдемар…
– Всё будет хорошо. Жди! Не бери телефон, не подходи к окнам. Никому не открывай, даже если начнут ломать дверь. Я вернусь через пару часов. Прощайтесь.
Колдхэм порывисто обнимает племянницу, потом огорошивает предложением:
– Пусть она едет со мной.
Может, тебе ещё роту СС в качестве почётного эскорта? И оркестр гитлерюгенда? Наглец!
– Исключено. Я до конца не представляю, как вас одного вытащу… Нет, абсолютно исключено.
Элен глотает слёзы.
– Напиши… Как мои родители пишут. Через Швейцарию. Когда приедешь в Лондон.
Я не даю расставанию затянуться. Мой «Хорх» дважды тормозят патрули, словно в багажнике везу английский самолёт прямо к Рейхсканцелярии. Только удостоверение СД выручает от проверки второго пассажира.
– Вольдемар! Я не понимаю. Куда вы меня привезли?
Паркую машину в рядок с другими лимузинами.
– Не догадались? Четвёртое управление РСХА, оно же гестапо, Принц-Альбрехтштрассе, 8. Герр Колдхэм, вы арестованы по обвинению в шпионаже в пользу Великобритании.
Даже в слабом свете приборной панели заметно, как сереет его лицо.
– Боже… Это убьёт Элен!
– Сейчас меня больше заботит, чтоб не убило вас. Следуйте за мной! – видя его нерешительность, добавляю: – Сэр Чарльз, не заставляйте меня применять силу. Игры закончились.
Маркиз плетётся пришибленно, не в силах поверить в свалившееся несчастье. Держу пари, Элен расписала, какой я душка, и собирались перетаскивать меня в свою веру. Попросту – вербовать. В уютной домашней обстановке гостиной, моя девушка непременно в халатике, чуть распахнутом, чтоб показалась изумительной формы коленка в шёлковом чулке, отвлекая от реальности. Но, леди и джентльмены, не так же это делается!
Эсэсовец, страж высоких дверей, косится на англичанина. Небрежно махаю аусвайсом – человек со мной. Дальше проза жизни. Сэр Чарльз отрешённо и недвижимо переносит, когда умелые руки дежурного обшаривают его одежду, отбирают портмоне, липовый паспорт, брючный ремень.
Обещание вернуться через пару часов я дал опрометчиво. Одна подготовка к допросу отнимает более трёх. Дольше всего искал гауптштурмфюрера Фишера, координирующего операцию с англичанами со стороны гестапо. Без него – никак, только гестаповская контрразведка вправе арестовывать по политическим мотивам, да и внутренняя тюрьма в их ведении. Отношения между департаментами внутри РСХА сложные, запутанные, полные ревности и конкуренции, поэтому, если привлечь незнакомого дежурного офицера, мой пленник, скорее всего, слишком быстро узнает неприятные подробности о методах тайной полиции.
Когда Колдхэма вводят, бросается в глаза неуловимое сходство с графом, впервые возникшим передо мной в транзитке Казанской тюрьмы. Первоход! Ну, только от тебя зависит – на киче чалиться или…
Он ещё не видел камеры для интенсивных допросов. В выделенном мне на эту ночь кабинете нет ничего зловещего – обычный стол, сейф, пара телефонов. Неизбежный портрет вождя на стене, красно-белый флаг со свастикой. Незримо крутятся катушки диктофона, а я приступаю.
– Присаживайтесь. Отсюда вас я не выгоню, как из своего дома.
– Спасибо, Вольде… Спасибо, герр гауптштурмфюрер.
– Уже лучше. Не буду ходить вокруг да около, мы слишком долго знакомы.
– Но, оказывается, я знал вас… с другой стороны.
– Даже не догадывались о моей службе, – вижу, как его язык беспомощно тыкается в пересохшие губы, и наливаю воду в стакан. – Решили, что форма СС маскарадная?
– Нет, но…
– Но племянница охарактеризовала меня как человека гуманного. Она права. По правилам я обязан сдать вас гестаповцам.
Он жадно пьёт. Только что чаю с молоком накачался! Куда в него влазит?
– По правилам? Вы намекаете, что есть другой вариант.
– Есть. Даёте подписку работать на разведку СД. Через неделю будете в Лондоне.
Он ошарашенно глазеет.
– Вы предлагаете мне… низость! Невозможную для джентльмена.
– Я предлагаю вам спасение. И для Элен – тоже. Её пребывание в Берлине послужит гарантией вашего благоразумия, – он пытается возмутиться и получает наотмашь по мордасам. – В противном случае у меня нет аргументов, чтобы уберечь её от концлагеря.
– Вы… Боже! Она нужна была вам только для… для ваших низменных целей!
Нет, у нас платонически-возвышенный роман. Любовь и романтика сверх меры, когда среди любовного бормотания небрежно спрятаны вопросы о моих командировках в войска… В какие войска? Куда? Неожиданные слова молодой леди, что никогда не интересовалась политикой и армией.
– Предполагайте что хотите. Не будь Элен, с вами разговаривало бы гестапо. Как вы думаете, легенды об их жестокости – вымысел или правда?
– Не знаю… И знать не хочу! Но и вам не верю. Вы предлагаете мне служить нацистам, против Королевства!
