Прогноз не сбылся. Прошёл год, без суда. Многократно сменился состав сокамерников. О Серебрянском словно забыли. Лишь раз автозак свозил его на площадь Дзержинского. Фитин рассказал о ликвидации Троцкого. Широкое крестьянское лицо лучилось торжеством: мы добились победы там, где обломалось прошлое поколение чекистской разведки! Чувствовал ли он благодарность по отношению к Серебрянскому, насколько полезны были советы и «наставления», заключённый не понял. Ответив на пару технических вопросов, он был водворён обратно в Лефортово. И снова потянулись долгие месяцы неопределённости, пока Военная коллегия не огласила приговор: ему – высшую меру, супруге – десять лет лагерей.
Гром ключей в замке прозвучал похоронным маршем.
– С вещами – на выход.
Краем уха он услышал глумливый голос:
– Что, ему вещи нужны?
Действительно, зачем брать жалкие зэковские пожитки… На тот свет? Серебрянский кинул их в общак и вышел, сложив руки за спиной.
Его затолкали не в автозак, а в «эмку». Короткий маршрут оборвался у жилого дома. Конвойный завёл арестанта в подъёзд и нажал на кнопку звонка.
Из квартиры вышел молодцеватый майор госбезопасности. Его лицо было смутно знакомо ещё со времён Ягоды и Слуцкого. Судоплатов, а имя… Кажется, Павел. Значит, хоть кто-то уцелел из опытных.
– Здравствуйте, Яков Исаакович! – приветствовал его майор. – Вы меня вспомнили? Отлично. Заходите. Будем работать вместе.
Казалось, в серый полумрак подъезда брызнуло солнце.
– Кровью искупить вину?
– Бросьте. Какая, к чёрту, вина? Признание, что выбил мясник Абакумов? Приговор отменён, дело прекращено. Вас восстановят в звании и в партии, вернут награды. Конвой! Снимите наручники.
– Полина…
– Тоже. Идёмте. Много работы.
Не верилось. Такого просто не могло быть.
– А Берия? Он в курсе? Многих выпустили, кого взяли при Ежове. Меня топил Берия лично. Он не из тех, что признаёт ошибки…
Пока Серебрянский растерянно лепетал, начальник конвоя отстегнул браслеты.
Судоплатов уже вернулся в квартиру. Обернулся с досадой, резкий, стремительный, не желающий тратить ни секунды на пустые разговоры.
– Это и есть приказ Берии.
Чуда не будет. Ещё раз сроки «Барбароссы» не перенесут.
Осталось всего несколько человек в центральном аппарате разведывательного департамента СД, что заняты западным направлением. Все силы брошены на восток.
Развединформация льётся рекой. Я не в главном потоке, но долетающих до меня брызг достаточно, чтобы понять: в СССР не ведётся непосредственная подготовка к войне. Нет массовой мобилизации, нет стратегического развёртывания. Вместо них есть мифы. Красная армия огромная, она «малой кровью на чужой территории» одолеет любого врага. Мобилизация и развёртывание начнутся во время долгого приграничного сражения.
– Гауптштурмфюрер! Вы же занимались аналитикой у Олендорфа, – вспоминает Йост. – Англичане притихли, окажите-ка помощь в составлении отчёта по Советам.
Я передаю ему остаток кассы, выделенной на британскую резидентуру. Щедрость начальника приятна, но её размах внушает беспокойство. Об этом мы неделю назад беседовали с «дядюшкой». Как водится последнее время, на ипподроме.
– Второй заезд. Синяя Стрела – на победу. Мальчик мой, не желаешь поставить? Или сложно с деньгами?
– Нет, дядя Вальтер.
На посыпанной гравием дорожке между трибунами и стартовыми воротами, где нет посторонних ушей, излагаю ему суть проблемы.
– Гейдрих… Я подозревал. Не думал, что дело зашло столь далеко.
Дьявол! В этом замешан начальник РСХА? «Родственник» осведомлён лучше меня, когда речь заходит о самых могущественных людях рейха.
– Он любит девочек. Не пропускает ни одной юбки. Не как Геббельс, тот готов зажимать актрис прямо в коридорах министерства, крики и сопротивление его только раззадоривают. Гейдрих – эстет. Предпочитает уединение, читать стихи и играть на скрипке очередной избраннице, делать ей дорогие подарки. Конечно, это требует денег. Оперативные расходы, по природе своей мало поддающиеся контролю, для него золотое дно. Но так грубо, практически открыто… Он потерял чувство реальности.
Та-ак. Гейдрих кровно заинтересован не раздувать финансовый скандал. Но в гадюшнике, именуемом НСДАП, все пресмыкающиеся у трона фюрера друг друга подсиживают, собирают компромат, а уж у моего большого шефа врагов – половина страны. Если скандал всё же разгорится, удар попробуют перевести на мелких сошек. Выскочка-гауптштурмфюрер из дворянской семьи с непонятными пробелами в биографии подходит идеально. В тёплый июньский день у меня мороз пробежал между лопатками!
– …Вы поняли задачу, Валленштайн?
Я её даже не услышал. Вроде как редактура доклада разведки с оценкой состояния Красной армии перед началом «Барбароссы».
– Да, герр бригаденфюрер! Разрешите идти?
