– Возможно, но я все равно останусь связующим звеном. Итак, – повторила она. – Я была в отношениях с мужчинами, которые имели отношение к кино, и все шло наперекосяк. Я была в отношениях с мужчинами, которые не имели отношения к кино, и все заканчивалось точно так же.
– Это твоя точка зрения.
Он не собирался садиться за руль, поэтому подлил им обоим еще вина.
– Но пока не очень понятно.
– Ладно. Во-первых, я любила его. Я любила его так, как можно любить в восемнадцать. Головокружительной и всепоглощающей любовью. Он был хорошим мужчиной. Парнем, – поправила она. – Актер музыкального театра. Такой талантливый. И добрый, милый. Однажды ночью, после того как он проводил меня до такси и подождал, пока я уеду, на него набросились двое мужчин. Он загремел в больницу.
– Я читал об этом. В колледже.
– Видит бог, там многое было замешано. Ты знаешь, что они выкрикивали мое имя и повторяли, что я белая, и били его так, чтобы он услышал все это еще до того, как потерял сознание. Его семья обвинила в произошедшем меня. Как я могу их винить?
– А как насчет того, что это была не твоя вина?
– Дело не в вине. Я была причиной, или оправданием, или, черт возьми, попросту макгаффином.
– Чем? – спросил он.
– Макгаффином? Это такой сюжетный прием – то, что кажется важным, но на самом деле все оказывается не совсем так.
– Но ты – важна.
– Но не для тех двоих, которые отправили Ноя в больницу.
Взяв бокал с вином, она посмотрела сквозь него на свет и вспомнила тот великолепный осенний день на террасе пентхауса Лили и сияющий Нью-Йорк.
– Он не смог простить меня, поэтому все закончилось.
– У него были тяжелые времена, которых он не заслужил. Но, ради всего святого, Кейт, за что тебя нужно было прощать?
– Макгаффин, – сказала она, подняла свободную руку и отпила немного вина. – Удобный предлог, чтобы отправить двадцатилетнего танцовщика в больницу, обеспечить тираж таблоидам и подкинуть интернету тему для пересудов.
– Он был не прав, сглупил.
Гнев, внезапный и горячий, обострил его слова.
– И не думай, что мне легко это говорить. Это как если бы я обвинил владельца магазина в том, что моего отца застрелили, или обвинил тех женщин, которых папа защитил. Это была не их вина. Виноват тот, кто держал пистолет.
– Ты прав, и все же. Мы с Ноем встретились незадолго до того, как я вернулась в Биг-Сур, и, поговорив, расстались на хорошей ноте. Я благодарна ему за это. Мне потребовалось много времени, чтобы снова захотеть кого-то или довериться кому-то.
Она встала, чтобы убрать салат.
– Я разложу пасту по тарелкам. Хочу, чтобы подача была на высоте. Это мое фирменное блюдо.
– Хорошо.
– Итак. Я познакомилась с этим человеком через друга одного из моих двоюродных братьев. Студент юридического, очень умный. И бесконечно далек от шоу-бизнеса. В промежутке я ходила на свидания пару раз, но ничего серьезного.
Говоря это, она перемешивала макароны с соусом.
– Но он меня чем-то зацепил, возможно, тем, что ему было наплевать на кино, телевидение и все в таком духе. У него даже телевизора не было. В свободное от учебы время он много читал. В основном художественную литературу. Он разбирался в искусстве, ходил по галереям. Утонченный, эрудированный.
– Ну, я понял. Сноб, – заключил Диллон.
– Нет, он… – И тут она рассмеялась. – Ну да. Так и есть. Как бы то ни было, я откладывала секс с ним примерно полтора месяца, и он с пониманием относился к этому, был готов дать мне время. И когда мы переспали, все прошло хорошо.
– Хорошо, – повторил Диллон с едва заметной ухмылкой.
– Ну, не пение ангелов, конечно, но хорошо. Его не заботила огласка, когда она появилась, потому что он не обращал на нее никакого внимания. Он думал, что все это не заслуживает внимания. Еще он был невысокого мнения об актерах, а я к тому времени уже работала на озвучке, но меня это устраивало.
– А потом?
– Свежий пармезан? Будешь?
– Конечно.
– А потом, – продолжила она, не переставая тереть. – Мы были вместе около трех месяцев, иногда в разговорах проскакивала идея съехаться. Мне нужно было место для студии, совсем немного. Вот тогда-то все и пошло наперекосяк. Ни при каких обстоятельствах я не оборудую звуконепроницаемую комнату у него в квартире или в любой другой квартире. В любом случае мне давно пора отказаться от этого нелепого хобби. Не то чтобы я нуждалась в деньгах. Но когда я возразила, представь себе, он ударил меня.
– Он ударил тебя, – повторил Диллон очень тихо.
– Сильно, прямо в левую скулу. Один раз, но и одного раза было достаточно. Я не паниковала, – пробормотала она, вспоминая. – Я иногда паникую в стрессовых ситуациях, но не в тот момент. Это очень напоминало тревожный звоночек. Вот так.
Она пожала плечами.
– Он рассыпался в извинениях, когда я направилась к двери. У него был ужасный день, он вышел из себя, он любит меня, это больше никогда не повторится.
Она поставила на стол пасту со свежим базиликом и пармезаном.
