Задумавшись, я едва не столкнулся с владельцем лабрадора, но тот был слишком занят, подчищая улицу за питомцем, чтобы взглянуть на меня. Я чувствовал небывалую власть, ведь, возможно, впервые в жизни взял происходящее в свои руки, стал дирижером собственной симфонии и перестал играть с нотного листа чужие произведения. Я вспомнил, с каким упоением затерялся в толпе спешащих на вечер гостей. Темнота, давно поселившаяся в моей душе, словно отделилась от меня и разлилась по улице густыми чернилами. Моим другом стал и тот туман, что растекся по улице. Недавно он клубился среди моих мыслей, а теперь заполнял родные закоулки Силикон-Грейс, искажая знакомые черты зданий. Осознавать, что находящиеся рядом со мной люди не замечают ничего особенного и мне все сошло с рук, было просто великолепно. Может быть, я еще вернусь в этот книжный.
Сначала я никак не могла заснуть, а затем оставшиеся несколько часов перед пробуждением видела одни только кошмары, ворочаясь в розовых рассветных бликах, падающих на постель, и изредка выныривая обратно в реальность. В девять утра мне позвонили и предложили выкупить библиотеку одного дедушки. Не вдаваясь в подробности причины продажи, я попросила маму меня подменить, взяла ее машину и отправилась по указанному адресу. За рулем я представляла, что из названного по телефону я пожертвую библиотеке, какие собрания сочинений отправятся на полку распродажи, а что действительно окажется достойным внимания. Наверно, придется провозиться до вечера, вытаскивая книги из дома небольшими стопками… Раньше я даже не задумывалась об этой стороне книжного бизнеса. На такие встречи ездил папа, он всегда был достаточно хорошо натренирован, чтобы носить тяжести.
Но когда я задним ходом въехала на асфальтированную придомовую дорожку, то поняла, что зря волновалась. На лужайке, с огромными строительными мешками, нагруженными томами, уже стоял сын владельца библиотеки – коренастый мужчина лет пятидесяти.
– Я подумал, так будет проще… – услышала я, едва приоткрыв дверцу автомобиля со стороны водителя. – Откроете, пожалуйста, багажник?
– Да, конечно! Спасибо большое! – Я засуетилась, отыскивая на приборной панели нужную кнопку.
Рассчитавшись с продавцом, я подумала, что вполне успею сегодня проверить зацепку Майка насчет вдовы и поговорить с ее сыном после школы. Я ведь могла и ошибиться, все придумать и демонизировать честного человека. Вот будет неловко, если Майк просто искренне хотел мне помочь, а я решила, что он причастен к произошедшему…
Я вернулась в магазин, когда на часах не было и десяти утра. Если все быстро рассортировать, то я еще успею по дороге в библиотеку заскочить в школу. Средние классы всегда заканчивали учебу в три часа дня, так что времени было предостаточно.
Когда я подошла к букинистическому, то с умилением поймала идиллическую картину: мама заботливо поливала из маленькой яркой лейки цветы в кадках, прикрепленные к откосам на окнах. Прервав занятие, она распахнула малахитово-зеленую дверь и отщелкнула ножку-стопор, оставляя проход в букинистический открытым.
– Дорогая, давай я тебе помогу?
Хотя мама и спрашивала, ответ на вопрос она допускала только положительный. Еще не услышав согласия, она уже принялась носить небольшие стопки, по-хозяйски открыв багажник машины.
Когда книг на свободном столе набралось достаточно, мама заправила волосы за уши и принялась привычно сортировать книги и тасовать, словно колоду карт.
– Как думаешь, собрание сочинений Йейтса оставить на продажу?
Мамин невинный вопрос открыл в душе своеобразный портал в ад. Сама не знаю зачем, но я попросила отложить экземпляры для себя лично. Мне вдруг захотелось перечитать стихотворения, которые так любил Майк. И снова внутренний голос попытался убедить меня, что все это я хочу сделать для расследования, чтобы лучше понять Ривза, его тонкую душу и вот эту натуру, за рамки которой эмоции редко выходят на поверхность…
Мама тем временем, как она это делала обычно, с головой ушла в работу и то и дело вслух комментировала стоимость или ценность того или иного экземпляра.
– А это вещь, может, и дорогая, но принадлежит библиотеке. Первое издание. Представляешь, книгу должны были вернуть еще в прошлом году, ее взяли по абонементу на месяц…
– Мам, ну если сын владельца библиотеки распродавал книги своего отца, уверена, причины задержки с возвратом издания были самые уважительные. – Зная, как мама переживает из-за подобных мелочей, я добавила: – Не волнуйся, я завезу книгу сегодня вместе со всем непопулярным чтивом и верну лично в руки библиотекаря. Что за произведение, кстати?
Мама отвела взгляд от татуированного Центральной публичной библиотекой форзаца и захлопнула обложку. Золотыми буквами на плотном картоне проступала уже знакомая фамилия, преследовавшая меня последнее время. Название романа словно проглядывало из тумана на фоне стереотипного павильона для съемок фильмов: «Кино во имя справедливости».
– Ну конечно, это именно книга Итана Фримена! Опять он?
