Завершив разговор, я двинулась вдоль подсвеченных аллей парка. Дойдя до деревянного мостика, я разрыдалась, опираясь на перила, между которыми мелькали маленькие аккуратные замочки, оставленные влюбленными. Когда-то я не только вырезала любовь из своего сердца, но и срезала ее с этого моста. В этом мне помог отцовский болторез и желание забыть все произошедшее. И вот я снова позволила себе открыться новому, испытать чувства, но, похоже, чертовски ошиблась в выборе.
Я вернулась в своих воспоминаниях к Майку и нашей первой встрече. Как он возник из леса с биноклем в своем красивом вязаном свитере… Белом или бежевом? Такой безупречный, окутанный британским шармом. Стоп, а кто вообще надевает в лес светлое? Человек, действительно работающий среди земли и веток, выбрал бы более сдержанные оттенки, на которых пятна не были бы столь заметны. Что Майк забыл возле того оврага? Мог ли он прийти туда с какой-то другой целью? Не была ли встреча подстроена? И зачем первому красавцу нашего города нянчиться со мной? Уж не для того ли, чтобы замести свои следы и скрыть все улики, оставаясь вне подозрений и играя роль помощника? Возможно, он свою вину пытался свалить на кого-то другого…
Своими действиями я разворошила осиное гнездо. Так много ненависти, злобы и старых обид всплыло в Силикон-Грейс из-за моего расследования… Почему-то я не подозревала только Лидию. Но от осознания того, что улыбчивый, очаровательно-рассеянный Майк окажется причастен к смерти Фримена, мне стало физически плохо.
Услышав звонкий подростковый смех, я размазала слезы ладонями по щекам и предпочла не показываться на глаза очередной юной парочке, этим ребятам, у которых все еще было впереди. Стараясь не шуршать гравием, я затаилась на скамейке за кустами и позволила себе успокоиться, прежде чем вернуться домой. Бесшумные рыдания сотрясали мое тело, вот только легче все равно не становилось.
Я не смог удержаться и решил хоть одним глазком посмотреть, что за вечер памяти там организовали. Офелия последнее время вела себя так, словно была готова обо всем проговориться, поэтому я решил лишний раз за ней проследить и проконтролировать, чтобы она не наделала глупостей.
На улице было темно, а книжный буквально сиял от иллюминации – ламп и гирлянд, зажженных, словно свечи на торте именинника-долгожителя. Это означало, что никто из пришедших на мероприятие не приметит мою скромную фигуру в темных одеждах, сливающуюся с антуражем центра городка. Рыжие волосы всегда выделяли Офелию из толпы, так что мне не нужно было караулить у окон книжного, рискуя попасться на глаза тем, кто выходил на улицу подышать свежим воздухом или поболтать тет-а-тет. Я замер, прикрытый дугой арки, прорезанной сквозь дом напротив букинистического.
За панорамными окнами магазина, напоминающими хрустальную обертку особо сладкой конфеты, появилась Офелия, раздробленная мелкой расстекловкой. Кто-то отозвал ее в сторону – я увидел девушку лишь со спины и не узнал с такого расстояния. Мне не понравилось, что общение затянулось. Беседа не выглядела как простой обмен любезностями или выражение соболезнований. Ее с сыном словно допрашивали. Недолго думая, я достал телефон, убрал освещение экрана до минимума и набрал текст: «Что я говорил насчет разговоров с незнакомцами? Прийти только для отвода глаз, прикрываясь скорбью. Осторожнее, а то я решу, что ты собралась поведать нашу маленькую тайну». Мое сообщение дошло без звука и оказалось прочитано сразу же. Через пару минут Офелия вместе с сыном выскочила из книжного, быстро простившись с гостями вечера, а я продолжил следовать за ней, оставаясь в тени зданий улицы напротив. Мне доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие держать ее жизнь в своих руках, нравилось отдавать приказы и видеть, как бледнеет ее лицо, когда я снова напоминаю о себе. Ни одна женщина еще не была околдована и подчинена моей воле настолько – до самых костей и кончиков огненных волос. Нас объединяла общая тайна, но мы были по разную сторону баррикад этого секрета, связанные сильнее, чем кто бы то ни было. Если начну тонуть я, то непременно утащу Офелию с собой на дно. Она уже поняла, что я не из шутников и меня нужно слушаться.
