– Да ведь кто угодно мог подкинуть нож Наташе, вот, я опросил свидетелей, кабинет посещал целый список людей… – Инспектор полез в карман за списком, но Доусон сделал знак рукой, чтоб тот ничего ему не показывал.
– Только что здесь был этот миллионер Вукович. Он изменил свои показания.
– Что?!
– Что-что! Вот так-то! Ордер на арест! Эта Честер и есть преступница, которую мы ищем! Вукович скрыл, что покидал ее в момент убийства. Она была одна, когда Луиджи столкнули в воду. И она уже упросила его не говорить о том, что он покидал ее. Все это время Вукович, видите ли, из романтических чувств покрывал ее!
Ничего нельзя было сделать, невозможно было переубедить Доусона: показания Горана меняли весь расклад. Как он ловко взвалил всю вину на женщину, в которую только что был влюблен! Да был ли влюблен? Кто он был, в самом деле? Искуситель, предатель, трус… или настоящий злодей, которого они все это время искали?..
Линг Дзюань вновь оказалась на допросе. Только на этот раз она сжала губы в недовольной ухмылке и игнорировала вопросы инспектора. Он же был особенно нервным, потому что его подчиненным пришлось арестовать Наташу, и он пока не виделся с ней, не знал, как поддержать ее.
– Послушай, девочка-студентка! Если бы ты тогда не набросилась на моего констебля, не обожгла его, не отколотила, мы бы схватили твоего парня и привезли в участок, побеседовали бы с ним, подержали здесь пару-тройку дней. И он скорее всего был бы жив! Ты понимаешь, что натворила?
Линг Дзюань побледнела, по ее желтому лицу потекли беззвучные слезы.
– Какой вы злой!
– Тебе что, эта мысль не приходила в голову?
– Нет! Я не хотела его смерти… Нет…
Линг Дзюань плакала все больше и больше, шмыгала носом, вытирала лицо руками. Инспектор подал ей салфетки.
– Лучше действуй в рамках закона, и все будет хорошо. Мне не интересно тебя здесь держать, а тем более депортировать. Но ты должна начать говорить, чтобы помочь следствию.
– Я же вам уже все рассказала.
– Значит не все, раз мы до сих пор не знаем, кто убил Грега. Вспомни как можно подробнее, что он говорил тебе в последние дни? Делился планами? Рассказывал про увольнение?
– Да, он говорил, как его все бесит на работе, что он уволится. Потом в один день пришел и заявил, что написал жуткое письмо главе компании, после которого обратного пути нет.
– Он говорил это с радостью, злостью? Сожалел о содеянном?
– Он был очень взбудоражен, предвкушал большие перемены.
– Какие перемены?
– Что у него будет намного лучше работа теперь. Что в итальянской фирме он будет намного больше получать, а вкалывать меньше.
– Так. Про корпоратив что рассказывал?
– Сказал, что ничего не вышло, что итальянцы не могут нанять его из-за какого-то там контракта. Я, честно, не поняла, что он имел в виду.
– Он был уничтожен таким поворотом событий?
Линг Дзюань задумалась.
– Да нет, я бы не сказала. Грег заявил мне, что на вечеринке открылась другая возможность, другая вакансия что ли. Я ему сказала, чтоб он сильно не надеялся, что опять может не получиться. Мало ли. Лучше обновить резюме и искать другую работу. Так я сказала.
– А он?
– Засмеялся весело, сказал, что я глупышка, ничего не понимаю, что эту вакансию он точно получит. В тот день, когда вы нагрянули, он вроде как собирался встретиться по поводу этой вакансии. Но не вышло.
Линг Дзюань, казалось, немного успокоилась, собственный подробный рассказ притупил слишком болезненные переживания. Она только все время высмаркивалась и подтирала немного глаза. Веки ее уже успели покраснеть и опухнуть.
– Кто мог так поступить с ним, я не понимаю! – Помолчав, она спросила. – Теперь вы отпустите меня?
– А ты уверена, что хочешь прямо сейчас выйти отсюда, пока мы не арестовали настоящего убийцу твоего друга? Тебе будет спокойно на свободе?
– А… – Только и сказала ошарашенная китаянка, которой ничего такого не приходило в голову.
Биттерфилд должен был провести формальный допрос Наташи – если бы он не сделал этого, Доусон опять разнес бы его в пух и прах. Но как было произносить те слова, что он хотел произнести, когда в кабинете помимо него был констебль и машинистка?
Когда он зашел в кабинет, Наташа уже сидела за столом. Она выглядела спокойной, не заплаканной, но и в то же время совершенно безжизненной.
Он сел за стол напротив нее, она сразу отвернула голову, чтобы не смотреть на него. Инспектор стал задавать самые рядовые вопросы – для протокола.
– Где вы были в ночь, когда убили Грега?
Наташа повернулась к нему, в глубине глаз мелькнули огоньки возмущения: он ведь приезжал, стоял под окном, знал, что она была дома! Где еще ей было быть ночью? Но она промолчала, не удостоила его своим ответом и опять отвернулась.
– Кто-то может подтвердить, что вы были дома? – Подсказывал ей Биттерфилд.
Молчание. Даже машинистка подняла голову, вдруг заинтересовавшись этой тишиной и ее причинами.
– Какие у вас были отношения с убитым? Кто мог подкинуть вам нож?
