– Надавить на него и правда будет легко. А вот аккуратно разговорить тех, кто работает в Приюте, не получается. В чем-то этот тип прав: отбор на работу тут серьезный, жалованье отменное, условия хорошие и вдобавок после, с положительными рекомендациями из Приюта, работу даже в столице найти труда не составит. Так что здешние слуги не очень-то жаждут обсудить хозяев. Кстати, про деревенских в услужении ты очень правильно спросил, но их тут и правда нет, тебе не соврали. Завтра выберусь в город, попробую связаться кое с кем, чтобы раздобыть подробные сведения о работниках – лишним уж точно не будет.
За разговором они одолели треть спуска с утеса. Ровная дорога шла вниз почти прямо, и шагать по ней было легко и радостно, благо окаймляющие ее деревья давали достаточно тени в жаркий день.
Но стоило выйти из тени густых олив, как тут же сделалось невыносимо жарко.
Яркое солнце в высоком голубом небе пекло нещадно, с моря дул легкий ветер, но освежал едва-едва. Впрочем, и перегреться не давал, так что любители долгих прогулок в живописных местах сочли бы времяпрепровождение молодого волшебника и его приятеля пределом мечтаний. Скай же скоро утомился и мечтал лишь о том, чтобы куда-нибудь уже прийти, а не идти, идти и идти.
И все же даже очень уставший волшебник не мог не оценить открывшегося за поворотом вида: морская бесконечная гладь, яркая, как на картинке, отражала такое же бесконечное лазурное небо. Деревья спускались к самой воде, будто желая заглянуть в безупречно голубые волны. В воздухе с пронзительными криками носились большие белые чайки, а в траве мелькали пестрые гребешки похожих на ящерок духов, питающихся цветочным ароматом.
– Красота, – проронил Пит, остановившись в тени оливы, одиноко раскинувшей ветви на повороте.
– Ага.
Скаю пейзаж напомнил висевшую в дядиной домашней библиотеке картину: такое же голубое-голубое, почти ненастоящее море, чистое небо с парой крошечных облачков, зеленеющие на берегу деревца и кусты и парящие в небе чайки. Картина висела напротив облюбованного маленьким волшебником кресла, и, глядя на нее и на быстро несущийся по темнеющей водной глади парусник на соседнем полотне, Скай в детстве мечтал о морских приключениях.
Вид, открывшийся ему теперь, казался одновременно знакомым и далеким, как полузабытый, неуловимо красивый сон.
…А вот деревенька, раскинувшаяся на побережье в полутора свечах ходьбы от утеса, с неоригинальным названием Рыбная, красивой не была. Нет, что-то живописное, завораживающе контрастное истинный художник в ней наверняка бы нашел. Ветхие темные домишки совсем не вписывались в окружающую природную благостность. Море, небо, зелень, раскиданные тут и там пестрые цветы настраивали на безмятежное любование и беззаботные радости жизни вроде приятной прогулки после сытного обеда, а растянутые между высоких жердей сети напоминали о тяжком труде. На фоне яркой изумрудной травы, золотого солнечного света и бирюзы моря окна без стекол и некрашеные доски стен и заборов выглядели совсем удручающе.
Пахло на подходе к деревушке ужасно. Гнилые водоросли, умершая и мстительно испортившаяся рыба, закисшая ткань и что-то еще, чему Скай не знал названия. По счастью, запахи ветер доносил издалека, так что волшебник успел приноровиться к «ароматам» и к деревне подошел почти не морщась.
Загорелые местные ребятишки, тощие и подвижные, заметили гостей издалека и теперь смотрели на чужаков настороженно, но с любопытством. Близко подойти не осмеливался никто, так что Пит решил поторопить юную компанию. Он выудил из поясного кошеля солнечно-желтый круглый леденец на палочке и спросил:
– Кто хочет показать господину волшебнику настоящую сеть?
Дети тут же загалдели почище чаек. Из ближайшего к собравшейся вокруг чужаков толпе дома выглянула тощая смуглая женщина и, помешивая что-то в маленьком котелке, уставилась на господина волшебника с бесхитростным любопытством. Платье на ней было до того застиранным, что Скай не взялся бы определить, какого оно изначально было цвета. Впрочем, шумящие вокруг дети одеты были ничуть не лучше, «щеголяя» в обносках, а кое-кто из малышей и вовсе был завернут в тряпки, даже не пытающиеся казаться одеждой. Скаю невольно стало неуютно: самый простой из его собственных костюмов стоил, пожалуй, дороже одеяний всех деревенских детей и подростков. Да, собственно, и одеяниями эти тряпки называться не могли: в столице даже нищим не пришло бы в голову рядиться в такое тряпье.
Вольнонаемные волшебники, к числу которых до недавних пор относил себя и Скай, не бывали в бедных мелких деревушках вроде Рыбной. Заказов тут ждать не приходится, любоваться нечем, полезными зельями или нужными связями не обзавестись. Так что Скай и не задумывался, насколько бедны могут быть обычные люди, живущие на окраинах королевства вдали от больших городов с библиотеками, заведениями вроде «Солнца Лиссеи» и оперными театрами.
