Пит тем временем вмешался в оживленные споры, помахивая уже двумя леденцами. При этом он на несколько шагов отступил от Ская, то ли чтоб «его мажеству» не так досаждали пронзительные крики, то ли давая возможность желающим поговорить с самим господином волшебником.
– Вы волшебник, да? – пока остальные обсуждали, как делить Пита с его дарами, самый смелый парнишка подобрался поближе к другому гостю.
– Да, – кивнул Скай. – Меня зовут Скай, а тебя?
– Тринни. А леденец только у вашего слуги есть или у вас тоже?
Скай ощупал свой поясной кошель и заверил, что у него имеются засахаренные орешки и изюм.
– А вы просто посмотреть пришли?
– А зачем еще сюда приходят?
– Сюда почти никто и не приходит, – пожал плечами паренек. – Но если вы все-таки пришли, может, вам что-то надо? Ну, не просто на сети посмотреть, а?
Скай неопределенно покачал головой: мол, может, да, а может, и нет.
Взмок он почище, чем во время прогулки. Вроде бы обычная деревня, обычный ребенок, а волшебник отчего-то чувствовал себя будто на важных переговорах.
– А вот деньги у вас есть? – прищурился Тринни.
– Деньги есть у всякого уважающего себя волшебника, – ответил Скай. – Вот только просто так делиться ими никто не будет.
Мальчик кивнул и едва различимым на фоне общего гвалта шепотом добавил:
– Я кое-что интересное знаю.
Хлопнула дверь в одном из домиков.
– Тринни! А ну домой! Я кому сказала крабов почистить, а?!
Мальчишка тут же умчался, а Ская повели смотреть на сети, лодки и морских гадов. Последние волшебника впечатлили. Правда, не в гастрономическом смысле: очень уж жутко некоторые из них выглядели – сплошь щупальца, присоски да клешни. И уж точно Скай не хотел бы встретиться с кем-то из них в море. Тем более что местные уверяли, что этот улов – сплошная мелкотня, а вот, бывает, повезет и вытянешь, хвала Морскому хозяину, серебряного рака в десять шагов длиной или ликантрию весом с корову. Даже если поделить надвое размер и вес живописуемых морских созданий, все равно получилось ого-го сколько. Пожалуй, даже чересчур.
А вот от ухи, любезно предложенной деревенским старостой, которого тут называли на веррийский манер старшаком, Скай отказываться не стал. Светлый бульон источал добрый аромат, а плавающие в нем коренья, кусочки рыбы и рубленая зелень выглядели вполне аппетитно.
На вкус уха тоже оказалась выше всяких похвал: и Скай, и Пит съели по две чашки. За еду, кстати, деревенские плату не взяли, даже символическую, тогда как все прочее – от проводить до рассказать – стоило что леденца, что изюма, а что и монетки. Пит торговался с местными отчаянно, поминая и Морского хозяина, и дельфиний хвост, и медузий ус, но скорее ради собственного удовольствия, чем ради экономии. Тем более что местные расценки были по карману даже бедному студенту.
Про «старых волшебников с горы» деревенские говорили не то чтобы неохотно, а скорее бессодержательно. Мол, да, конечно, про бывшую крепость с волшебниками знаем, кое-кто из местных даже бывал там: деревенские уже не первое десятилетие снабжали старых волшебников дарами моря. Но никаких «волшебничьих» слухов и сплетен здесь, в Рыбной, не слыхали, о похоронах знали только потому, что видели дым, а уж о покойнике никто вообще ничего ведать не ведал.
Если бы не слишком искренние лица и слишком честные глаза, Скай бы даже поверил. Но деревенские так старательно заверяли господина волшебника, что не знают ничего-ничегошеньки, что становилось ясно – врут.
После трапезы Скай предложил развлечь гостеприимных хозяев увлекательными волшебными историями, раз уж от денег они отказываются. Предложение было принято с искренним, почти детским восторгом.
Волшебник вышел на берег, нарочито торжественно готовясь к рассказыванию. Вокруг него собрались, кажется, все деревенские, глазея на чужака с радостным предвкушением. Вот и славно. Теперь бы найти Тринни… А, вот и он! Стоит рядом с матерью и парой совсем мелких детишек.
Пит живо раздобыл кувшин с травяным отваром и кривой табурет, на который можно будет усесться. Табурет живо врыли в прибрежный песок для пущей устойчивости и даже застелили не очень чистым ковриком в знак почтения.
Скай уселся, жестом велев набросить себе на плечи плащ, и взялся рассказывать.
Истории о существах, обитающих в столице и ее окрестностях, жителей Рыбной не очень-то заинтересовали. Волшебника слушали, но без особого интереса и с выражением легкого недоверия на лицах: мол, выдумывает небось заезжий колдун всякую небыль про далекие края. А если и не выдумывает, то нам-то что с того, что где-то в столичном парке завелось Пугало?
