Желая расшевелить не очень почтенную, но все же публику, Скай перешел к историям о нежити. Вот тут слушатели оживились, кое-кто даже придвинулся ближе, без зазрения совести оттеснив стоящих рядом. Жуткие мертвецы явно пришлись по вкусу местным, и Скай даже получил несколько советов по борьбе с нежитью и охране имущества и жизни от загробных существ. В советах деревенских причудливым образом смешалось все и сразу. Во-первых, глупые предрассудки: вроде того, что нежить чаще покушается на серых животных, чем на черных, белых или рыжих. Во-вторых, очевидные факты: вроде того, что нежить не любит огонь. В-третьих, жизненные наблюдения: вроде того, что некоторые виды нежити пугаются полыни и цветков распространенного здесь железного корня.
– А вы видели чудищ Морского хозяина, господин? – спрашивали деревенские. – Вот кто всем страхам страшен! Любую нежить съест и не подавится!
Полторы свечи деревенские жители обсуждали с господином волшебником, какое существо самое сильное и самое пугающее. Скай предложил мертвяков, Ночную стаю и существующих только в страшных сказках кромешников, питающихся исключительно лицами тех, кто призывал их ритуалом в темноте. Ему в ответ азартно называли белую деву, выползающую на берег в полнолуние, чтобы выманить из дому юношу или маленькую девочку и утащить на дно, свирепого рыбозмея, что поднимает ветра, порождает страх в сердцах людей и боится лишь чистого серебра, и морского саблезуба, способного сожрать разом не то что человека – лодку, полную людей! Насколько Скай знал, в действительности в здешних краях обитал только саблезуб, да и тот предпочитал открытое море и стаи морских сельдей рыбацким лодкам. Рыбозмеи, кажется, тоже заплывали в окрестные воды, хотя чаще встречались в открытом море, у побережья Саркаана.
В детстве Скай, затаив дыхание, читал историю Марна Морехода, случайно заплывшего на территорию стаи рыбозмеев и вынужденного вступить с ними в схватку. Волшебник вдохновенно описывал гибкие тела, украшенные спиралями крупные пластины чешуи, огромные круглые глаза и жуткие зубы, бушующий ветер, поднятый чудищами, вздымающиеся волны, грозящие опрокинуть корабль, – маленький Скай будто сам побывал с ним на палубе «Синей розы». Марн еле унес паруса от рыбозмеев и так был рад спастись, что не стал сожалеть о недобытых чешуйках, из которых можно было бы сварить с десяток зелий.
А вот про жуткие явления, неоднократно зафиксированные исследователями в этих краях, вроде мертвого тумана или водного эхолова, волшебнику ни слова не сказали. То ли суеверно опасались призвать то, что по-настоящему опасно, то ли полагали, что выдуманные создания страшнее. О них жители Рыбной рассказывали со смесью страха и гордости, будто надеясь поразить сухопутного волшебника свирепой силой существ, рожденных фантазией дедов и прадедов.
Если бы Скай изучал фольклор и готовился создать труд, посвященный мифам и легендам здешнего края, он бы чувствовал себя сегодня счастливейшим человеком. Но, увы, приморские существа вряд ли смогли бы пролить свет на обстоятельства смерти господина Хенна.
Что ж, пусть Пит пообщается с Тринни: вдруг ему повезет больше?
Скай допил остатки травяного отвара из кувшина и объявил:
– А теперь я покажу вам кое-что интересное! Для этого представления мне понадобится огонь. Но подходит не всякий. Его выберет мой… помощник, – называть Пита кучером без повозки показалось Скаю неуместным, а слово «ассистент», пожалуй, лишний раз озадачило бы публику. – А поможет ему Тринни!
Волшебник торжественно указал на мальчишку. Кто-то запротестовал, но Скай, не обращая внимания на возражения, объявил, что пока что может рассказать о древнем чудище – ужасающем Подземном Страже!
Возмущение тут же угасло, и Скай, провожая взглядом Пита, уводящего Тринни, начал рассказ.
Несколько мужчин и парней вдруг как по команде отделились от толпы и направились к лодкам. Волшебнику объяснили, что пришло время вечернего лова, но все, кто остался, готовы и дальше слушать его историю о грозном горном духе: мол, продолжайте, уважаемый. Скай продолжил.
Вернулся Пит с провожатым скоро: четверти свечки не прошло. Пит выглядел довольным, как сытый кот, а мальчик торопливо грыз сразу два леденца, полученных, надо полагать, в качестве вознаграждения за ценные сведения.
Пит велел посторониться и аккуратно пронес сквозь толпу горшок с тлеющими углями, придерживая его ткаными рукавицами. Поставил горшок перед волшебником и, повинуясь приказу, раздул огонь.
Солнце коснулось краешком горизонта за морем, и день начал медленно, но неуклонно сдаваться ночи. На фоне сгущающихся сумерек Скай трижды «перекрасил» пламя, а потом, бросив в огонь щепотку алхимического порошка, заставил его взметнуться в небо на два человеческих роста, раскидывая пестрые искры. Зрители восторженно ахнули, потом завопили, захлопали, выражая полнейшее восхищение продемонстрированными чудесами.
На прощание Скай заверил хозяйку горшочка, что огонь снова стал обычным и готовить на нем можно без страха.
