Обратный путь Ская и Пита озаряло пламя догорающего солнца. Морской закат величественно пылал и плавил громады облаков, заливал золотым и алым бесконечное море и казался старшим братом обычного, земного, заката. Дневная жара сменилась прохладой, которая грозила вскоре превратиться в промозглую сырость. Благо на волшебнике был теплый плащ.
– Что узнал у Тринни в обмен аж на два леденца? – спросил Скай, когда они отошли от деревни на солидное расстояние.
– И еще на три монеты в придачу. Парень торгуется как прожженный лиссейский купец, – усмехнулся Пит. – Далеко пойдет, если выберется отсюда. А рассказал он мне вот что. Оказывается, покойный господин Хенн обучал нескольких местных ребятишек грамоте, а двоих ребят – волшебству. Более того, он настаивал на том, чтобы Норин, сын Миртана, поехал в столицу, в Академию. Говорил, что у этого Норина сильный дар и что его обязательно надо учить.
Скай кивнул. Действительно, если у ребенка обнаруживаются очень сильные способности, его отдают в Академию. А иначе дело может кончиться плохо: необученный молодой волшебник, как правило, доставляет немало проблем. Вплоть до срыва, способного унести жизнь не только волшебника, но и тех, кто оказался рядом.
Скаю вспомнился срыв Рорта, и он невольно передернул плечами.
– Так вот, – продолжал между тем Пит, – а родители Норина сильно возражали. Он единственный сын после пяти дочек, а по местным поверьям, завещать лодку нужно именно сыну. У них говорят: «Лучше утопить лодку, чем отдать дочери». Господина Хенна местные обычаи не очень-то волновали – он приходил в деревню и ругался с этими самыми родителями.
Волшебник медленно кивнул. Конечно, представить рыбака и его жену, крадущихся в ночи, чтобы скинуть с обрыва старого волшебника, сложновато, но общую мысль он уловил: получается, у господина Хенна были недоброжелатели и никто в Приюте ни словом о них не обмолвился.
Идти до скалы было утомительно: изнуренный прежним переходом, фокусами и долгим общением с шумной толпой организм требовал чего-то большего, чем выданная Питом половина каравая. А подъем к Приюту и вовсе стал бы пыткой, если бы Скай не был погружен в раздумья.
В гостевом домике их ждал Ник, встревоженный долгим отсутствием друзей. Стоило Скаю и Питу переступить порог, как травник напустился на них, поминая лешачью бабушку и взывая к отсутствующей, по его мнению, совести.
Ругался Ник, впрочем, шепотом и ужин для «бессовестных разгильдяев» припас. Скай смиренно внимал возмущенной тираде, кивая в конце каждого предложения и потихоньку уничтожая и рыбные рулетики, и безобразных на вид, но очень вкусных креветок, запеченных с овощами на специальной решетке, и умопомрачительный лимонный пирог.
Раз Ник не ругается вслух, значит, дядюшка спит в своей комнате. Если травник начал с ворчания, а не с новостей, значит, этих самых новостей нет. А что до его возмущения, то оно вполне обосновано и неизбежно. Скай тоже с ума сходил бы от беспокойства, если бы друзья ушли и не возвращались почти шесть свечек, особенно если дело касается возможного убийства. Но, увы, предупредить Ника о том, когда именно они вернутся, не было никакой возможности.
Пит тоже слушал травника молча, поглощая очень поздний ужин, но в отличие от волшебника не кивал. Когда опустошил тарелку, спросил:
– Что-нибудь узнали?
– Да в общем-то ничего, – покачал головой Ник, тут же забыв о ворчании. – А вы?
Пит посвятил друга в детали, и травник оживился:
– Наш с господином Арли единственный улов – упоминание о ссоре. Один из постояльцев слышал, как господин Хенн ругался с кем-то за три дня до своей смерти.
– С кем именно, ваш информатор не понял, так?
– Он сказал, что не узнал голос. И очень этому удивлялся: мол, он отлично помнит голоса всех постояльцев и работников Приюта. Тогда он решил, что к господину Хенну приехал гость, но в столовую его не приводили, экскурсию не устраивали…
– Значит, очень даже может быть, что со старым волшебником ссорился кто-то из деревенских, – заключил Пит. – Хотя, возможно, какой-то старый знакомый, пожелавший остаться неизвестным, тайком приехал к господину Хенну и так же тайком уехал. Ладно, давайте завтра разбираться, а то я уже на ходу засыпаю.
После ужина Ская тоже со страшной силой потянуло в сон, и он не стал противиться этой силе.
Проснулся волшебник отдохнувшим, но сонным. Солнце заглядывало в комнату через распахнутое окно, слабый ветерок колыхал легкие занавески, снаружи почти привычно перекрикивались птицы и шумела листва. Скай прогнал остатки дремоты, потянулся и решительно выбрался из в меру мягкой постели.
Из смежной комнатки тут же выглянул Ник. Пока Скай умывался, помощник рассказал, что первый завтрак уже минул, господин Арли с Питом ушли ловить новых собеседников, а вот его мажеству надлежит дожидаться второго завтрака и радоваться жизни. Скай только вздохнул в ответ.
– До второго завтрака еще почти свечка. Я тебе пока запеканку с сыром принес, – добавил Ник, и волшебник слегка повеселел.
