Все происходит слишком уж медленно. Охренеть как медленно. Бишоп покрикивает на патрульных, которые прибывают по одному, по двое; ночь в городе выдалась напряженная, людских ресурсов мало. Криминалисты уже здесь, но парк слишком уж большой. Он щурится на свой телефон в темноте, глядя на карту: целых пять дорожек, по которым сюда можно попасть, великое множество мест, где этот тип мог спрятаться, если он все еще здесь. Хоть Адам в этом сильно сомневается.
Поставлено оцепление, бело-синие ленты хлопают на ледяном ветру. Куинн отрывается от телефона, по которому передавала распоряжения Адама в отдел.
– Записи с камер пока ищем, босс, – говорит она ему. Плечи у нее поджаты, руки глубоко засунуты в карманы пальто.
– Хорошо. А что пара, которая нашла тело? – спрашивает Адам.
– Практически никакого толку. Всё еще в шоке, устали… Отвезли их в отдел, чтобы официально снять показания, хотя, судя по предварительным результатам, никого они в округе не видели. – Элли смотрит туда, где все еще лежит тело, теперь уже накрытое большим синим пластиковым шатром. – Сразу ведь будет понятно, кто это сделал, босс?
Адам кивает. Он понимает, что она хочет сказать. Судя по состоянию тела, преступник должен быть весь в крови. Одежда, руки, лицо… На него сразу обратили бы внимание.
И как насчет его душевного состояния? Нельзя проделать нечто подобное с другим человеческим существом – с такой жестокостью искромсать его ножом, практически выпотрошить – и спокойно уйти. Преступник наверняка сейчас в ярости, в панике, в отчаянии.
Адам поворачивается к Элли.
– Куда бы ты пошла? – спрашивает он.
Та недоверчиво смотрит на него большими зелеными глазами.
– Что? Если б я только что жестоко зарезала женщину в парке?
– Да.
Элли хмурится.
– Наверное, пошла бы туда, где обычно чувствую себя в безопасности. Домой, в какое-то хорошо знакомое место…
– Верно.
– Или… Если б я была больная на всю голову и это была бы моя любимая развлекуха… – Элли на миг умолкает. – То пошла бы искать следующую жертву.
Адам хмурится.
– Будем надеяться, что верно первое.
Бишоп отправляет Элли и детектива-констебля Ли обратно в отдел, а сам остается в парке, наблюдает за Мэгс и ее командой. Это как хорошо смазанный механизм – движения настолько знакомые, что кажутся почти хореографическими. Это зрелище приносит Адаму небольшое облегчение. Пальцы на ногах у него онемели, кисти рук болят от холода; он мазохистски едва ли не наслаждается этим – хотя бы такой карой, когда вокруг него громоздятся горы трупов.
Над тем, что осталось от тела, поставлен шатер. Адам подходит к краю оцепления, не спеша надевает белый защитный костюм, перчатки и маску и поднимает полог шатра.
Сцена внутри совершенно дикая. Синий полиэтилен, подсвеченный мощными лампами, придает всему призрачный голубоватый оттенок; Адам чувствует себя отстраненным от всего того, что находится сейчас перед ним, – словно онемевшим от всех кошмаров, которых насмотрелся за последние пару дней. Кровь кажется черной, яркий свет превращает кожу убитой в белую резину. Рядом с телом стоит на коленях доктор Росс, кто-то из криминалистов берет соскобы из-под ногтей женщины.
– Я не возлагаю на это особых надежд, – ровным тоном произносит Росс. – Наша жертва едва успела моргнуть. – Он встает, поводя головой из стороны в сторону и потягиваясь, после чего поворачивает лицо к Адаму. – Два проникающих ранения в спину, а потом… То, что проделано спереди, можно описать как угодно.
Адам наклоняется к телу, впервые внимательно приглядываясь к туловищу убитой. Края ран рваные и неровные, вокруг кровавого месива свисают бесформенные лоскуты кожи, покрытые бурой коркой.
– Как думаете… – Адам чувствует, что его голос слегка дрожит, и собирается с силами, прежде чем заговорить снова. – Как думаете, это тот же преступник?
Росс мрачно кивает.
– Надеюсь. Как-то не хочется, чтобы сразу два таких урода разгуливали по округе, вытворяя нечто подобное… С ножом. Или чем-то подобным. Посмотрим, не получится ли после осмотра в морге сказать точнее. Мы возьмем мазки, как и всегда. Надеюсь, что этот парень порезался в процессе. Он был не совсем точен.
Но, прежде чем Адам успевает поблагодарить его, снаружи слышится какой-то шум. Громкие разговоры, крики. Голоса, которые он узнает. Вынырнув из шатра, Адам направляется к ним.
На краю оцепления стоит Джейми. Рядом с ним – Ромилли.
– Адам! – кричит он в отчаянии, едва завидев его. – Это она?
– Нет. Нет, братан, это не Пиппа.
Джейми обмякает всем телом, и Ромилли обнимает его. Адам позвонил ему, как только сам в этом убедился, но Джейми, похоже, не слишком-то склонен ему верить. Завидев репортеров, столпившихся у ленты оцепления, Адам отгоняет их подальше.
– Я была с Джейми, – объясняет Ромилли. – Когда ты позвонил.
– Я же просил тебя больше не появляться, – отвечает Адам. – Нечего тебе здесь делать.
– Но это тот же самый преступник?
– Да, мы так думаем.
– Так где же она? – умоляюще произносит Джейми. – Где Пиппа?
Адаму нечего на это сказать. Он не знает. Ни хера он не знает.
Ромилли присматривается к нему в темноте.
