Прийдя в сознание, комиссар Конте и мсье Урфе обнаружили себя перебинтованными на больничных койках обители Сен-Сюльпис в пригороде Ниццы. Небольшая палата была рассчитана на 10-12 страждущих, но, к счастью, была заполнена менее чем на половину почти безжизненными пациентами под капельницами.
Чудом выжившие и отделавшиеся хоть и не только испугом, но в целом, относительно легкими травмами, двое разговорились…
– Я не настроен враждебно ни к вам, ни к вашей сестре, Эрцест. И даже к тому парню, вашему несостоявшемуся родственнику, который угрожал моему другу. – Конте догадался, что тот взъерошенный бродяга с пистолетом и был мсье Франком Моро.
– Вы тоже верите, что Франк не виновен ни в убийстве, ни в ограблении?
– Не просто верю, а совершенно уверен в его невиновности. Возможен такой вариант, что его целью было защитить вашу сестру. Он думал, что видел именно ее в ночь убийства Елены, потому довольно скверным способом «нанял» моего друга охранять её.
– Значит он свидетель. Тогда кого он мог увидеть? Из женского пола помимо моей сестры в доме остались только моя жена и двоюродная сестра.
– Вы сами и ответили. Одна из двух, если исключить вашу сестру. А мне пока сложно это сделать, тем более после того, что вы мне рассказали. Эрцест, я даже сквозь вашу подбитую черепную коробку слышу, как вы думаете, кем вам проще пожертвовать. Не так ли?
– Не буду скрывать, Конте, вы угадали мои мысли. И мне за это стыдно.
– Слушайте, не берите пока в голову. Здесь слишком много деталей, которые указывают как минимум на нескольких человек замешанных в убийстве старухи. Потерпите, и не делайте скоропалительных выводов. В любом случае, официально я не веду это дело. И меня больше интересует не личности убийц, а мотив убийства – он для меня пока не совсем ясен.
Волнующий разговор прервала медсестра, вошедшая в палату:
– Кто из вас комиссар Конте? К вам пришли.
Из-за её спины юрко метнулась Вик с букетиком фиалок и кулёчком с апельсинками.
– Боже, комиссар, как вы себя до такого допустили?! – с ужасом воскликнула Дюкетт, опустившись на стул рядом с кроватью комиссара.
– Пустяк, бывает – перепутал газ с тормозом.
– Я принесла вам немного фруктов для иммунитета и цветы для настроения.
– Спасибо, Вик, но моё настроение придёт в норму только когда я схвачу за глотку того подлеца, что подстроил аварию.
– То есть, вы хотите сказать, что вас… Вас хотели убить, комиссар?
– Ну не убили же, так что выдохни и успокойся. В участке что-то слышно?
– Комиссар, у меня плохие новости: дело об убийстве Елены Жако окончательно закрыто. Подозреваемого по фамилии Моро задержала полиция, его готовят к суду. Это всё сообщил мне доктор Сири, буквально через пару часов после вашего отъезда.
Услышавший дурную весть Эрцест схватился за голову:
– Чёрт, мы опоздали! Ему уже ничем помочь…
– Поправляйтесь, комиссар, очень печально видеть вас здесь.
– Спасибо Вик. Пока я здесь ошиваюсь, приглядывай за делами и не повторяй моих ошибок – будь на чеку.
– О, за это даже не переживайте. Кстати, ваша машина, точнее, то, что от неё осталось, сдано на экспертизу.
– Передай парням из центра что она может там и оставаться.
– А вообще, – сказала напоследок шёпотом Дюкетт. – Я считаю, что здесь замешан тот, кому достанется наследство. Подумайте на досуге. Если что, я на связи. И вот – фотография с места преступления. Сири передал. – Вик тихаря сунула свёрток под подушку Конте, подоткнула одеяло, и также юрко убежала.
Конте задумался: «Наследство? Нет, она неправа. Это слишком банально. Но может она и права, может всё намного проще, чем кажется?».
– Эрцест, вы не обмолвились мне о наследстве покойницы. Что там?
– Наследство? Ах, это такая дичь…
В этот момент медсестра завела посетителей, жаждавших увидеть мсье Урфе:
– Мсье Урфе, к вам пришли мэтр Лавроне и ваша жена. Мэтр, прошу не нагружайте больного, ему нужно отдохнуть перед операцией. Не более 5 минут.
– Не беспокойтесь, сестра, разговор будет кратким.
Сегодня мэтр был подобен гусеничной махине, пробивавшей стены: его лицо свела какая-то суровая оскомина, скулы немного похаживали, глаза как-то странно горели ненавистью. К кому бы это?
Жена Эрцеста, Ровенна, больше заботилась о назойливой мошке, вроде моли, что прицепилась к её норковому манто. Она как-то сухо бросила взгляд в сторону забинтованного практически с головы до ног мужа, и сразу же отвела взгляд. Хотя бы она сегодня не была ненавистной, скорее, искренне равнодушной.
– Вы зря беспокоились. Ничего серьёзного, но нужно будет задержаться на повторный рентген для уточнения диагноза после небольшой операции. Думаю, это вопрос пары недель…
– Эрцест, – строго начал мэтр, – я похлопочу, чтобы тебе выделили отдельную палату без этих бродяг и привезу нашего врача, доктора медицинских наук.
Обмолвившись о бродягах, мэтр зыркнул в сторону Конте, одной рукой пытавшегося поджечь сигарету. Всё-таки, местечко у самого окна – грех не воспользоваться случаем.
Эрцест был спокоен, и выдержанно ответил:
