Неприятная колкость подушки заставила Конте ёрзать по постели, и забытая фотография, принесённая Дюкетт, свалилась на пол у кровати. Подняв её, Конте увидел странную картину преступления, заснятую почему-то со спины убитой. Лишь по седым волосам можно было догадаться, что в кресле сидит пожилая женщина, и веря на слово эксперту Гобермана, именно она и есть изрешечённая пулями госпожа Жако. Рука Елены свисала с подлокотника, и на кадр попал тот самый перстень с рубином. На голом маленьком столике, приставленном ближе к креслу, стояла чашка с содержимым, напоминавшим крепкий чай или кофе. Напротив кресла, в нескольких шагах зиял открытый сейф у письменного стола. В глубине тёмной комнаты сверкали два круглых огонька, а на проходе между сейфом и креслом валялась подушка. Сири также предоставил скупые отрывки заключения с осмотра места преступления одним из экспертов Гобермана, которые ему удалось тайком раздобыть. «Шерсть или подшёрсток. А может, птичий пух с подушки? Или всё-таки яд…», прокручивалось в голове комиссара.
– Эрцест, в доме есть животные? – не отрываясь от фотографии, спросил Конте.
– Да, кот и коала.
– Как ты сказал? Коала? Интересные питомцы у вас, Урфе.
– Да скорее коллекция винтажа! Нашему коту Мориезу уже двадцать лет, а этому ленивому медведю Миши почти тринадцать.
– И откуда же у вас взялось такое достояние?
– На самом деле, Мориез всю жизнь с нами. Матильда, моя мать его просто обожала. А вот этот ленивый медведь, старина коала Миши, вообще в доме незаметен с самого своего приезда. Всё время вялый и спит. Пару раз даже падал с оливы, Жофруа для него обустроил это карликовое деревце на чердаке, где этот зверёк обитает. Коалу привёз Адар, в отличие от Мориеза, который достался нам в подарок на новоселье от Елены. И кстати, ответ на интересовавший вас вопрос – именно ему и досталось всё наследство Елены Жако.
– Кому, Адару?
– Да нет же, Мориезу, коту. А попечитель кота мой тесть, мэтр Лавроне.
– Очень интересно. Ну хотя бы теперь понятно, для кого был эвкалипт.
– Не совсем. Раньше его привозили не только для Миши. Елена страдала эмфиземой лёгких, потому по большей части времени спала не в кровати, а в кресле. И ей был показан этот отвар, он облегчал спазмы. Она ненавидела вкус эвкалипта, потому подслащала его, хоть от этого и мало что менялось.
– Кто обычно заваривал ей этот отвар?
– Не буду врать, Конте, это всегда делала моя сестра.
СПУСТЯ НЕДЕЛЮ
Провалявшись больше недели без дела, в смятенных раздумьях и под присмотром людей в белых халатах, Конте был счастлив покинуть радушные стены больницы Сен-Сюльпис. Эрцест также был выписан по показаниям врачей, хотя он потрепался сильнее – ходить ему всё ещё было трудновато, но трость немного исправляла эту ситуацию.
Официально Конте ещё числился на больничном до конца месяца, потому мог воспользоваться этим временем с пользой, тем более что у него имелся неплохой план действий. Но сначала Адриан повёз комиссара в пансионат, по пути докладывая обстановку.
– С тех пор, как ты закатился в больницу, в доме не было особо никаких грандиозных движений. Та девица с оружием пару раз выезжала за покупками, ну старик мотался по своим заседаниям. После привезли с ремонта зелёный Деэс, полагаю, того парня, Эрцеста. Словом, совсем ничего интересного. Если только не брать во внимание этого жиртреста Карреля, который снова пригнал на всех парах накануне вашей выписки. И больше он на пороге дома не являлся.
– И не явится. Там ждут ответную реакцию.
– На что?
– Я кое-что для них подготовил.
– Конте, скажи прямо: у тебя есть соображения?
– Есть только одно, и оно не даёт мне покоя. Дети Люка и Матильды Урфе нуждаются в защите.
– Да что чёрт побери происходит?! То чьи-то дети, то какой-то бродяга!
– Всему своё время, Фавро. Немного терпения.
Уже в пансионате Конте бросил фотографию четы на стол перед Адрианом и ввёл его в курс дела по последним данным. Вникнув в обстановку, Фавро не мог успокоиться:
– А какое это имеет значение? Они всё равно не получают наследства. Уже давно независимы. Наследник формальный, де-юре, естественно, всем заправляет адвокат Лавроне. Это выгодно всем: и адвокату и детям семьи Урфе. Та дамочка с револьвером тоже не выглядела ни расстроенной ни нищей. Что не так-то? Зачем адвокату подстраивать твою аварию и злодействовать против остальных в доме?
Конте изволил промолчать – не в его правилах было выкладывать все карты на стол, даже самым приближённым друзьям.
В ЭТО ВРЕМЯ НА КИПАРИСОВОЙ АЛЛЕЕ…
