Тогда я рассказала мисс Уотт о благотворительной акции в магазине. Мы предлагали всем желающим пожертвовать теплые свитера бездомным или отдать неношеные вещи на рождественские подарки бедным людям.
Последняя идея принадлежала не мне, а Тише Баггинс – она придумала эту акцию на встрече вязального клуба во вторник. Она участвовала в подобном мероприятии еще в Викторианскую эпоху. Как по мне, Тиша просто хотела принести хоть какую-то пользу, поскольку ее визит к доктору Сильвестр не увенчался успехом.
Они с Альфредом пошли к доктору вместе, придумав историю о том, что Тиша пишет книгу о первых женщинах-врачах в Оксфорде. Встреча шла хорошо, пока Тиша не упомянула недавнее преступление. Доктор тут же замолчала, а потом и вовсе заявила, что к ней скоро придет пациент, и выставила обоих из кабинета.
– Так что мы ничего не выяснили, – расстроенно вздохнула Тиша.
– Ну, кроме того, что она феминистка, – попытался ободрить ее Альфред.
– О да, так мы точно поймем, кто убийца! – хмыкнула Эстер, которая, когда все тонули в печали, была рада еще и макнуть головой.
Потом участники клуба обсудили магазин и приближающееся Рождество. Бабушка посоветовала, каких товаров заказать побольше, и напомнила мне найти того, кто сможет провести мастер-класс по вязанию рождественских узоров крючком и спицами. Тогда-то Тиша и придумала провести благотворительную акцию.
Услышав мое предложение, Мэри Уотт заметно обрадовалась. Она была из тех, кому тяжело вязать просто процесса ради. Зная, что ее навыки помогут другим, она не чувствовала, что попусту тратит время за спицами.
Флоренс Уотт и Геральд Петтигрю в магазин никогда не заглядывали, но часто проходили мимо, когда гуляли. Обычно они держались за руки и были так поглощены друг другом, что я бы сочла их отношения очаровательными, если бы не переживала за Флоренс. Мэри не казалась мне женщиной, которая много додумывает или сильно ревнует. Если она полагала, что ее сестру водят за нос, то у меня были все основания ей верить.
Судя по всему, Геральд не переехал в квартиру над чайной – Мэри бы такого не допустила. Но с Флоренс он был просто неразлучен.
Наверное, поэтому я и обратила на него внимание, когда он прошел мимо нашей витрины утром в четверг. Прозвенели колокола старых церквей, сообщая, что наступил полдень. Мне очень нравилось, что в Оксфорде они бьют каждый час: Рейф сказал, что так заведено уже много веков.
Геральд шел привычной ему военной походкой. На нем были твидовый пиджак, серые фланелевые брюки и черные ботинки – он всегда одевался стильно. На голове – клетчатая шляпа. Под мышкой мужчина держал книгу в твердом переплете. Может, он направлялся в библиотеку – или возвращался из нее.
Ко мне подошла Кэти:
– Странно видеть его без мисс Уотт. Они же всегда вместе.
Я надеялась, что они не поссорились, – впрочем, Геральд казался слишком радостным для такого.
Примерно в четыре часа дня я отправилась в банк – положить на счет деньги из кассы. Я миновала чайную, на двери которой висела табличка «Закрыто на неопределенный срок», – и тут услышала крик. Ужасный, такой, от которого каждый волосок встает дыбом. Исходил он из чайной.
Что еще за кошмар случился с бедными сестрами Уотт? Я рванула в заведение, надеясь чем-то помочь.
В самой чайной было темно и пусто, однако на кухне горел свет. Там же раздавались звуки движения и плач. Словно разбивалось чье-то сердце.
Я пошла туда, откуда доносился шум. Кухня выглядела слишком чистой для ресторанной – здесь явно уже несколько дней ничего не готовили. В ней находился небольшой промышленный холодильник, напоминающий встроенный шкаф, в который запросто можно войти. Сейчас он был открыт, и на коленях перед ним стояла Флоренс Уотт. Мэри, обхватив сестру за талию, всеми силами пыталась оттащить ее в сторону.
– Слава богу! – выдохнула она, увидев меня. – Люси, вызови полицию!
Две женщины почти полностью загораживали холодильник. Мне пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть внутрь – и я тут же об этом пожалела.
В холодильнике лежал Геральд Петтигрю. Мертвый.
Судя по всему, его задушили.
Дрожащими руками я достала телефон, набрала 999 и сообщила об убийстве. Затем я поспешила к сестрам Уотт: Флоренс могла уничтожить отпечатки пальцев или другие возможные улики. В конце концов нам с Мэри удалось ее удержать.
Женщина, еще недавно казавшаяся столь молодой и полной жизненных сил, вмиг превратилась в изможденную старушку. На ее лицо, выражавшее отчаяние, падали пряди окрашенных в блонд волос – смотрелись они теперь фальшиво, словно звезда, сияющая на давно засохшей рождественской ели.
Флоренс повернулась к сестре и ткнула в нее трясущимся пальцем.
– Ты его ненавидела. Тебя бесило, что я счастлива. Как ты посмела?! Это ты его убила!
Мэри побледнела и сделала шаг назад.
– Ох, Флоренс, я бы никогда… Как ты вообще могла такое подумать?
