— Поглядел на покойника, — кивнул заседатель. — Шею сломал при падении, точно.
— С больным сердцем шутки плохи, — вздохнул Извольский. — Оно валит с ног и не таких молодцов… Продолжай, Терентий!
— Взяли мы с Гришкой мертвеца и понесли во флигель. Как раз барины Бершов и Нестеров возвращались с прогулки. Увидал Бершов Прохора, руками всплеснул и молвит: «Такой молодой — и в могилу!»… Вернулись из флигеля, Гришка повел Барона в конюшню, а я зашел в дом. Иду по коридору в буфетную, гляжу, барыня Матякина вниз спускается. Пробыв в буфетной минут двадцать, я опять прошелся по дому и поднялся в мезонин. Подхожу к комнате Лидии Ивановны, дверь приоткрыта. Она всегда отворяется, если ее не закрыть изнутри на задвижку. Отходит, стало быть. За дверью ни гу-гу. Подумалось: «Барыня, видно, еще не вернулась». Но что такое?.. Изнутри как бы тихий стон доносится. Навострил уши — тишина. Только слышно, как часы в гостиной громко бьют десять. Поблазнилось, говорю себе. Уж собрался было идти дальше, опять стон, да явственный такой. Заглядываю внутрь, батюшки светы!.. Убивство! Наклонился к лежащей на полу барыне, а у той, видно, с последним стоном и жизнь вон — взгляд стеклянный, не дышит… Ну, и поспешил оповестить Андрея Василича.
Дворецкий, одетый в темный сюртук и длинные панталоны, мотнул головой и стукнул ладонями по бедрам, давая этим знать, что все сказал.
— Куда направилась Матякина, спустившись из мезонина? — cпросил его Хитрово-Квашнин. — Есть какие-нибудь соображения?
— Не могу знать, не оборачивался. Может, зашла к кому.
— В котором часу она спускалась?
— Часы в гостиной только-только пробили десятого половину.
Хитрово-Квашнин нахмурился и проговорил с расстановкой:
— Труп был обнаружен в десять. Выходит, за эти полчаса и убили несчастную.
Извольский с ним согласился и рассказал о том, как он с супругой и дворецким осмотрел комнату, где произошло убийство, и как отправил гонца в Петродар, к капитан-исправнику Селиверстову.
— Надеюсь, не трогали здесь ничего? — cпросил Хитрово-Квашин, внимательно осматривая все кругом.
— Оставили все, как есть, — сказал Извольский. — Судя по всему, убили Матякину из-за ожерелья. Его нигде не видно. Заодно сорвали серьги с ушей и прихватили кошелек — я заглянул в ридикюль.
— Х-мм, позовите сюда Петина.
Художник-любитель вошел в комнату, держа альбом под мышкой. Посмотрев из-под густых бровей на мертвое тело, он со вздохом покачал головой и перекрестился.
— Леонид Игнатич, спите вы, что ли, со своим альбомом? — ухмыльнулся Зацепин. Вчерашние уверения в дружбе и любви под шафе им были напрочь забыты. — Как ни глянешь, все вы с ним таскаетесь.
Петину тон совсем не понравился.
— Вам-то что? — буркнул он.
— Так, ничего… Вместо того, чтобы дарить свои художества, вы деньги берете Бог
знает что… Заняли бы мне рублей тридцать, что ли. С выручки-то.
— Ну да, ищи вас потом!
— Леонид Игнатич, будьте любезны, набросайте на бумагу положение тела несчастной
и обстановку, — обратился к художнику Хитрово-Квашин.
Петин кивнул и тут же принялся за работу, привычно сопя и шевеля бровями. Справившись с грехом пополам с заданием, он отдал готовый набросок штабс-ротмистру.
— Спасибо за помощь следствию, — поблагодарил его тот, хотя рисунок был откровенно слаб и неказист.
— А вознаграждение?
Хитрово-Квашин на секунду опешил. Аппетиты доморощенного художника, по истине, не имели границ.
— За этим — к исправнику, в нижний земский суд!
Мастер карандаша открыл было рот, но промолчал, осознав, что на этот раз использовал свой недюжинный талант впустую: получить деньги с казенного учреждения представлялось делом бесперспективным.
На лице Зацепина расцвела довольная улыбка. Глядя на Петина, он выдал с сарказмом:
— Не все коту масленица!
Петин покраснел и насупился, отчаянно шевеля бровями и прикидывая, чем бы ответить ернику, но был вовремя выпровожен за дверь. Хитрово-Квашин после его ухода сказал Извольскому:
— Андрей Василич, мы тут с Ардалионом Гаврилычем еще осмотримся, а вы прикажите подготовить какую-нибудь комнату, где я мог бы опрашивать подозреваемых. В мезонине несколько тесновато.
— Мой кабинет к вашим услугам.
— Cпасибо… До особого распоряжения все должны оставаться в Отраде. Говорите, пропали серьги, кошелек и ожерелье убитой?.. Придется проверить карманы у каждого и провести обыск во всех помещениях.
— Это само собой. Смело занимайтесь своим расследованием… Так, Терентий, как только Евстигней Харитоныч оставит комнату, покойницу омыть теплой водой, нарядить в новые одежды, положить на стол и накрыть белым саваном. На дворе гроб смастерить. Перед тем как положить дворянку в гроб, окропить и его и ее святой водой. Да, послать в село за священником, пусть читает канон. Потом отправим тело в Прудки, на погребение…
