— Василий Андреич?.. Важным был барином. Не высоким, но осанистым. По портрету видно, красавцем родился. Турка бил, перса, шведа. Но уж больно был суров, особенно в младые годы! Чуть что, розги, а, ежели в сердцах, то и кулаки в ход пускал. Мне-то от барина не доставалось, я умел ему угодить… В рязанских краях его уважали, воеводой ставили не единожды. Крепостных у него было видимо-невидимо. Бывало, начнет считать их по поместьям, да скоро и собьется. Любил сытно покушать. Встанет с постели, сразу за чай с кренделями. После церкви садится за обед, а на столе шесть блюд. В полдник молочка снятого выпьет с пирогом. На ужин съест рыбу запеченную или кролика тушеного да винца c наливочкой усвоит. А перед сном чаю попросит с медом. И, что удивительно, не толстел!.. Андрей Василич-то в него пошел… Когда Василию Андреичу на Рязанщине тесновато стало, он подался в степь-матушку. Отрада — его приобретение. Имение и тогда было большим, но не прибранным. Деревянный господский дом о восьми комнатах покрывал замшелый тес, крыльцо пошатывалось, из хозяйственных построек только и было, что два овина да амбар, заросшие крапивой. Он и начал облагораживать усадьбу, а уж отстроили ее, как нельзя лучше, Василий Василич и Андрей Василич. Шутка ли сказать, двенадцать комнат, просторный мезонин, крыша железная, крыльцо парадное, колонны, флигеля. О господском дворе, парке с садом и не говорю…
— Хм-м… ну, ступай… Да, время от времени я буду посылать тебя за подозреваемыми.
— Рад вам послужить, Евстигней Харитоныч.
Cев в кресло, Хитрово-Квашнин задумался. Итак, бедная Лидия Ивановна сама впустила того, кто безжалостно проломил ей череп. Случилось это между половиной десятого и десятью… Кто позарился на ожерелье?.. На ум приходит взгляд Ларина. C каким вожделением купец смотрел на драгоценные камни!.. Ну, смотреть-то никому не возбраняется… Подпоручицу могли убить и по другим причинам. Возможно, в прошлом она кому-то перешла дорогу или слишком много знала!.. А, может, убили ее из-за наследства?.. Хм-м, вряд ли… Зачем она спускалась вниз?.. К кому заходила?.. Да, придется поднапрячься, чтобы изобличить убийцу. В числе подозреваемых — все приглашенные на торжество дворяне! Эта «А. М.» могла стать любовницей одного из них совсем недавно, о чем неизвестно никому.
Между тем, камердинер для разговора с расследователем пригласил первого подозреваемого. Им был Измайлов, затянутый в кирасирский мундир белого сукна. Как всегда, держался родственник Воейковых подчеркнуто важно, с пренебрежением ко всему окружающему. Даже при общении с Извольским он мог напускать на себя этот крайне высокомерный вид.
— Что вы хотели от меня узнать? — оказавшись в кабинете, спросил подполковник недовольным тоном. — Неужели вы думаете, что из-за какого-то дешевого ожерелья представитель старинного дворянского рода пойдет на убийство?!
Он направился к свободному креслу и опустился в него с большим достоинством. Хитрово-Квашнин спокойно курил трубку и с ответом не спешил. Выпустив подряд два облачка дыма, он медленно проговорил:
— Во-первых, Матвей Аверьянович, ожерелье не из дешевых, оно когда-то принадлежало княжне Мещерской, впоследствии графини Зотовой. Во-вторых, я провожу расследование по просьбе Андрея Василича. Так что, потрудитесь ответить на несколько вопросов… Итак, как хорошо вы знали Матякину?
— Совершенно поверхностное знакомство, — сухо сказал Измайлов, рассматривая крупный перстень с изумрудом на левой руке. — Пару раз сидели за праздничным столом, однажды встретились в Петродаре, и только.
— Вы ей не очень-то симпатизировали.
— Так вести себя в благородном обществе нельзя! — отчеканил кирасир. — Или вы один из тех умников, кто потворствует блуду?
— Какой же это блуд?.. И смягчитесь! Лидия Ивановна стала жертвой жестокого убийства.
— Признаться, смерть греховодницы не причинила мне много горя. Задавайте свои вопросы дальше.
Хитрово-Квашнин пристально посмотрел на твердолобого дворянина. Рука так и чесалась влепить ему пощечину!
— В котором часу вы встали сегодня? — cпросил он, сдержавшись.
— Ну, в начале девятого, — c неохотой ответил Измайлов, глядя на свои ухоженные ногти.
— Когда вышли из своей комнаты?
— В половине девятого пошел прогуляться по парку.
— Раненько, однако.
— Вам что за дело?
— Матякину видели?
— Да.
— Кого еще повстречали в парке?
— Купца, Нестерова, молодых людей с барышнями.
— Когда вернулись в дом?
— Без четверти десять. В начале одиннадцатого вышел из своей комнаты, чтобы узнать у лакеев, встал ли хозяин, а тут этот переполох. Еще вопросы?
— Выходит, убиенной вам ничуть не жаль, — штабс-ротмистр, поглаживая кончики усов, сурово взглянул на Измайлова. — Это позиция жестокосердного человека… Что ж, вы остаетесь в числе подозреваемых.
— Подозревайте, сколько угодно, — отвечая взглядом на взгляд, бросил подполковник, — а Матякину я не убивал!.. Понимаете, не убивал!
