Когда Извольский с дворецким вышли, Хитрово-Квашин первым делом подошел к двери и внимательно осмотрел ее сверху донизу. Убедившись, что на ней нет никаких повреждений и знаков взлома, он подверг такому же осмотру окно. Зацепин следовал за ним тенью, вытягивая шею и напрягая зрение, от чего и попал в переделку. Хитрово-Квашнин, разгибаясь, невзначай ударил головой помощника прямо в подбородок.
— Что ты ходишь за мной, как приклеенный? — возмутился он. — Вот ведь, наказание!.. Кстати, в котором часу ты проснулся сегодня?
— Вы, что, меня подозреваете?.. Ну, это зря!.. После освидетельствования Прохора я вернулся к себе и занялся чисткой пистолета. По пути к Извольским стрелял из него по воронам.
— Зачем?
— От нечего делать.
— Ладно, займись чем-нибудь. Посмотри, нет ли каких улик на полу. Поищи ожерелье, наконец. Возможно, Извольские его просмотрели.
Хитрово-Квашнин был с Зацепиным на «ты» со времен совместного служения в нижнем земском суде. Заседатель же, будучи моложе штабс-ротмистра и младше по рангу, всегда обращался к нему только на «вы». Он суетливо забегал по комнате, как ищейка в поисках следа. Потом поменял тактику: согнувшись в три погибели, засеменил по комнате, всматриваясь в пол. Хитрово-Квашин, тем временем, склонился над убитой, осмотрел рану на ее голове, ушные мочки, из которых вырвали серьги, и поднял статуэтку.
— Увесистая, — произнес он, вглядываясь в бронзовую длинноволосую красотку, вылепленную во весь рост и держащую в руках большую раковину. Основание статуэтки было запятнано кровью. — Ну, что там у тебя?
— Ожерелья в комнате нет, — доложил поручик. — И на полу не нашел ничего интересного.
— Постой, а это что такое? — вдруг воскликнул Хитрово-Квашин, откладывая статуэтку и наклоняясь к правой руке убитой женщины. В крепко сжатом кулаке виднелся кусочек белой материи, который оказался сложенным мужским носовым платком. Расследователь развернул его: в центре белоснежного квадрата был вышит алый тюльпан.
— Евстигней Харитоныч, и у меня такой же! — Зацепин шагнул к штабс-ротмистру и сунул ему под нос свой платок. — Супруга подарила с полмесяца назад. Купила в Петродаре в лавке купца Терпугова.
Хитрово-Квашин осмотрел носовые платки и нашел, что они одинаковые.
— Есть, однако, одно различие, — проговорил он, вглядываясь в батистовую улику. — Видишь, на лепестке тюльпана вышиты бордовыми нитками две небольшие буквы «А» и «М».
— Мудрено дело… Что это может значить?
— Всего лишь одно: некая женщина вышила свои инициалы на платке и подарила его тому, кто только что совершил в Отраде жестокое убийство. Дарительницей была, вне всяких сомнений, его любовница.
— Откуда вам это известно?
— Вышитые буквы очень малы и почти не видны на фоне лепестка. Дарительница надеялась, что супруга возлюбленного не разглядит их. Напротив, если бы дарила жена, она постаралась бы вынести монограмму на видное место, да еще в виде сложного вензеля.
— Но, Евстигней Харитоныч, эти буквы могут означать и инициалы владельца!
— Назови мне находящегося в усадьбе мужчину, которому подошли бы инициалы «А» и «М».
Зацепин наморщил длинный нос и поднял глаза к потолку, шевеля при этом губами. Он напоминал великовозрастного ученика, изо всех сил пытавшегося вспомнить домашнее задание.
— Канитель какая!.. Нет такого человека. Cлуг в расчет не беру, какие могут быть носовые платки с инициалами у подлого люда!
— Это верно.
— Постойте, а француз. Каково его полное имя?
— Анри Раймон Деверье, — вспомнил Хитрово-Квашнин.
— Но убить и вложить в руку жертвы платок могла и женщина, чтобы пустить расследование по ложному следу.
— Никто ничего не вкладывал! Матякина выхватила платок из нагрудного кармана убийцы случайно, пытаясь уклониться от удара. И сжала его настолько крепко, что я с трудом разжал ее кулак. Так можно сжать пальцы только в смертельной схватке… Хм-м… «А» и «М»… Давай-ка, Ардалион Гаврилыч, освежим в памяти имена и фамилии любовниц приглашенных гостей.
Зацепин был осведомлен в этом деле не хуже Доможировой и Щегловой. Выяснилось, что пассии также имелись у купца Ларина и даже 60-летнего судейского крючка Яковлева. К сожалению, заседатель не помнил ни их имен, ни фамилий. Знал только, что они принадлежали к купеческому сословию и проживали в Петродаре. У Горелова и Кузовлева были кратковременные увлечения, но ни к одной из их бывших подруг не подходили инициалы «А» и «М».
Хитрово-Квашнин попытался вспомнить, кто из дворян на вчерашнем застолье носил белый платок в нагрудном кармане. Хм-м… военные, вроде меня и Зацепина, держат платки где угодно, только не в указанном месте… Носовые платки к строгим мундирам не идут!.. У Петиных имелись платки, но в красно-зеленую клетку. Если Ларин с Яковлевым и носят платки, то покоятся они у них в других карманах. Француз, помнится, протирал очки каким-то светло-голубым платком. У Бершова и Нестерова, кажется, и вовсе не было никаких платков…
— А, по-моему, — нарушил ход его мыслей поручик, — убийца — Петин, этот чертов художник-самоучка.
— C чего ты это взял?
