— Вы говорили «мои драгоценности», значит, в шкатулке лежал не один рубин, — заметил я.
— Она была доверху набита золотыми и серебряными побрякушками — брошками, цепочками, браслетами… После того, как все насмотрелись на камень, я сунул его в шкатулку, которую запер в ящичке письменного стола. Порешив засесть за карты, мы переместились в гостиную. Я вышел из кабинета последним, стал закрывать дверь на ключ, а он едва проворачивается в замочной скважине. Что такое? Я так и эдак вставляю его — не замыкает, и все тут! Пришлось вызвать камердинера Пафнутия и посадить его у дверей кабинета на страже… Драгоценностей-то на тысячи! В гостиной пошла игра в вист на интерес, и за этим занятием мы провели почти всю ночь. Сначала мне везло, но малу-помалу проигрался, просадил всю наличность до единого рубля! Ничего не оставалось, как идти за драгоценностями. Пары цепочек вполне хватило бы для продолжения игры. Вхожу в кабинет, и что же? Ящик в столе оказался взломанным, шкатулки и след простыл!.. Это было перед рассветом. Я Пафнутия за грудки, а он божится, что ничего не трогал. Сослуживцы также все как один заявили, что они тут не при чем… Обыскал со слугами весь дом. Ничего! Что делать, ума не приложу!.. Потом вспомнил про вас, Харитон Авксентьич. Вы не раз рассказывали мне о своих расследованиях!.. Так что, дорогой сосед, если кто и сможет вернуть мне шкатулку, то только вы… Пойдемте в гостиную, я познакомлю вас с моими сослуживцами. Они предупреждены, что будет иметь место неофициальное следствие… Неужели кражу совершил один из них?
— Дознание покажет, Григорий Александрыч.
Мы вошли в гостиную, в которой отчаянно пахло табачным дымом. Представив меня заядлым курильщикам, Похвиснев устроился на кушетке, стоявшей возле большого трюмо, и указал мне на место рядом с собой. Я сел, оглядел сослуживцев Похвиснева, одетых в морские мундиры, и начал:
— Итак, господа отставные флотские, в кабинете хозяина ночью случилась кража. Пропала шкатулка, в которой лежали драгоценности, в том числе и рубин, который все вы видели и держали в руках… Григорий Александрыч, в какой последовательности покидали кабинет ваши гости, после того, как решено было cыграть в карты?
— Да как сказать, — почесал затылок Похвиснев. — Кажется, первым вышел Данила Васильич Болотов, вторым — Александр Борисыч Озеров, третьим — Никодим Константиныч Замятин. Последним ушел, это я точно помню, Михаил Михалыч Шишкин… Верно, друзья?
— Да, вроде бы, так, — сказал мичман Озеров, брюнет с округлым брюшком и толстыми короткими ногами.
— Так и было, — твердо проговорил лейтенант Замятин, среднего роста привлекательный шатен, отрастивший пышные усы.
Я записал показания в свою тетрадь.
— Григорий Александрыч, никто из гостей не задержался у двери?
— Я вышел из кабинета вслед за ними, у дверей никого не было.
— Хм-м… Вы попробовали запереть дверь, но не смогли сделать этого, так?
— Ну, да, замок заело.
— Пойду-ка я взгляну на него.
— Вас проводить до кабинета? — спросил Похвиснев.
— Не утруждайте себя, мне известно, где он находится.
Зайдя в кабинет и убедившись, что вор никак не мог воспользоваться окном, я все свое внимание обратил на дверной замок. Короткий осмотр показал, что в замочной скважине что-то есть. Достав из кармана складной ножик для очинки гусиных перьев, я вставил острие в скважину и после некоторых усилий достал из нее тонкую деревянную стружку… Эхе-хе, вот в чем дело! Вор действовал предусмотрительно! Но о находке этой мы пока умолчим…
Положив стружку вместе с ножиком в карман, я вернулся в гостиную.
— Григорий Александрыч, скажите, покидал ли камердинер пост у кабинетной двери по своей воле? — обратился я к хозяину.
— Клянется, что не сходил с места. А вот по приказанию моему три или четыре раза бегал на ледник за шампанским.
— Кто на то время оставался охранять дверь в кабинет?
— Да я и оставался. Ждать-то было недолго.
— Понятно. Cкажите, можно ли войти в кабинет с террасы?
— Кабинет изолирован, с террасы в него не попасть. Но в гостиную, диванную, гримерную, залу, столовую и буфетную пройти через террасные двери можно, если, конечно, они не будут заперты изнутри на засовы.
— А они были заперты?
— Безусловно.
Я снова оглядел гостей и решил начать опрос со старшего лейтенанта Болотова. Он курил новенькую пенковую трубку и выглядел вполне спокойным. От него исходил аромат дорогих духов, его тонкие черты лица, хотя и изборожденные ранними морщинами, светились благородством.
— Данила Васильич, сколько раз вы выходили из гостиной?
— Не помню, раза три. Все мы вставали, чтобы размяться или сходить в туалет.
— Не подходили к кабинету?
— Было дело. Побеседовал с Пафнутием, постоял на крыльце и вернулся в гостиную.
— На террасу не выходили?
— Нет, не удосужился.
