И кто же это все-таки был? Служанке Скай поверил: она рыдала и боялась искренне. Да и причин травить госпожу у нее вроде бы не было: Пит говорил, что служанки Арну уважали, побаивались и любили. Но даже если бы кто-то из прислуги и затаил обиду, сложно поверить в то, что этот кто-то решил свести счеты с хозяйкой именно тогда, когда все и так взбудоражены отравлением Рена. Вдвойне странно, что этот кто-то захотел воспользоваться тем же ядом. Разве что у него был запас подкопытня. И сначала этот кто-то убил Рена, а затем попытался убить госпожу. Но в таком случае здесь дело не в личных счетах. Получается, у госпожи Арны, дававшей деньги Крею, есть сообщник?
Волшебник долго не мог уснуть и, глядя в потолок, даже додумался до мысли: а вдруг Арна сама себя попыталась отравить – при травнике, что примечательно, чтобы отвлечь любопытных и настойчивых чужаков от расспросов? Нет, тогда она должна была точно знать, когда и зачем к ней придет Скай с помощником, а Скай и сам этого не знал еще утром.
Ладно, надо все-таки попытаться поспать. Что там советуют, если не получается? Горные гости говорили, что надо считать тсарлаков. Раз тсарлак, два тсарлак, три тсарлак… На тридцатом мохнатом быке волшебник безмятежно заснул.
Выспаться Скаю не удалось. В дверь заколотили так громко, будто стучавший стоял не с той стороны двери, а с этой.
Волшебник, зевая, прислушался, очень надеясь, что Ник разберется с источником шума без него. Надежда была очень пылкой, но слабой: ясное дело, что попусту в такую рань никто в гостевые апартаменты долбиться не будет.
Подтверждая мысли волшебника, Ник тихонько приоткрыл дверь в спальню и сказал:
– Розалинда пропала.
Остатки сна тут же слетели со Ская. Он вскочил, откинув теплое одеяло, и начал одеваться.
– Когда пропала?
В спальню сунулся Пит и пояснил:
– Точно неизвестно. Обнаружили вот только что. Следов борьбы в детской комнате нет. Крови тоже.
Кучер был непривычно хмур и говорил отрывисто и мрачно.
– А она не могла сама уйти? Или спрятаться где-нибудь? – поинтересовался Скай, воюя с застежками.
– Нет. Одна бы не ушла: не дурочка ведь. Да и с чего бы? Ни с кем не ссорилась, все ее любят и на руках носят. И прятаться вот так не стала бы.
– А Рорт?
– Рвет и мечет.
Скай кивнул. Осталось обуться – и совсем готов.
Из передней комнаты послышался мрачный голос Ника:
– А у меня, кажется, нож украли.
Пит исчез из дверного проема, Скай ненадолго задержался, натягивая сапоги.
Друзей он застал внимательно обследующими разбросанные на столе вещи травника.
– У себя проверь, все ли на месте, – бросил Пит.
Скай кивнул и поспешил к саквояжу.
– Можно ли поскорее, господин волшебник? – робко спросил из-за двери чей-то голос.
– Господин волшебник одевается! – рыкнул кучер.
Скай, к счастью, никаких потерь не обнаружил: и магические игрушки – включая шкатулку, и артефакты, и парочка зелий, припасенных в дорогу, и деньги – все было на месте. У Ника кроме ножа пропал запасной плащ. Ножичек, между прочим, тот самый, что достался ему в качестве трофея после нападения в Скалках. Красивый ножичек, приметный.
– Только бы рядом с комнатой Розалинды этот ножик не нашелся ненароком, – мрачно произнес кучер.
Скай выставил Купол Тишины и спросил:
– Думаешь, кто-то хочет повесить на нас похищение девочки?
– А то и убийство… – еще сильнее нахмурился Пит. – Так что будьте начеку. У лорда сначала мать чуть не угробили, а теперь вот дочь пропала, а в гневе он страшен.
Ник кивнул.
– Есть что-то, что мы должны знать? – уточнил Скай.
– Во взваре, который на ночь пьют девочка и ее служанка, лекарь обнаружил маковое молоко. Служанка до сих пор в себя не пришла. Рорт, ясное дело, винит во всем даракийцев, хотя как бы они сюда попали и зачем, неясно. Вот и все новости.
– Тогда идем, – решил волшебник.
Лорд собрал всех, как и планировал, в Большом зале. Только повод был новый: не попытка отравления старой госпожи, а коварное похищение маленькой.
«Всех» означало действительно всех обитателей замка: от матери до последнего поваренка. Заплаканная Адалинда лежала на софе, не замечая никого вокруг. Рядом, на креслах, сидели Лейя и Фрин с одинаковыми строгими выражениями на лицах. Только теперь стало заметно, что они родные сестры.
Даже пленницу Хахад и ту привели. Она сидела в уголке под присмотром воинов и Нэгэл.
Свирепый и растерянный Рорт яростно оглядывал и Фортитусов, и слуг, и воинов, силясь понять, кто осмелился украсть его воспитанницу. Раненый Белл, бледный и настороженный, невыспавшийся Олет, хмурый Каил, скорбный Уфри – все были тут. Рейнард стер усмешку с лица и изредка бросал косые взгляды на отца. За спиной не наследника не маячила привычная уже рослая фигура. Скай огляделся, но Медведя не нашел. Кажется, только его и не хватало.
– Все здесь? – громыхнул Торн.
– Нет только Медведя, – еле слышно отчитался Фларинен, бледной тенью застывший у подлокотника кресла Фортитуса.
Лорд кивнул, встал и заявил:
