– Были они выпившие, но не пьяные. Поссорились они из-за участка, который продает Евдокимов. У Фурмана мичуринский участок площадью почти шесть соток. У Пономарева – всего три. Евдокимов продает половину своего участка, три сотки. Если объединить участки Пономарева и Евдокимова, то у Пономарева получится один прямоугольный участок, вытянутый вдоль лога. Если землю купит Фурман, то участок получится в виде буквы «Г», но не это главное! Ему никто не даст объединить два участка, так как общая площадь будет превышать допустимые шесть соток. Зачем Фурману еще понадобилась земля, я не знаю. Жадность какая-то необъяснимая. Мог бы уступить, но он уперся: «Нет, и точка! Это я соседскую землю куплю».
Агафонов задал еще несколько вопросов и составил протокол допроса свидетеля Масловой. Ее показания уместились на половине листа писчей бумаги стандартного размера: «Пришла поздно вечером попросить у соседа Фурмана соли, увидела его пьяным и ушла». О любовных отношениях в сложившемся многоугольнике начальник уголовного розыска решил не упоминать.
Евдокимов оказался интеллигентного вида мужчиной лет тридцати пяти. Абрамов встретился с ним после занятий в пустой аудитории машиностроительного техникума, где Евдокимов преподавал обществоведение. Узнав, что произошло в садоводческом товариществе, свидетель посерьезнел.
– Надеюсь, меня не подозревают? – спросил он. – В пятницу я, слава богу, на мичуринском не появлялся, был на работе, потом дома. Часов около девяти вечера к нам заходила соседка. Она видела меня и может подтвердить, что я был дома.
– Вас никто не подозревает в убийстве Фурмана, – успокоил свидетеля Абрамов. – Расскажите о продаже вами участка в садоводческом товариществе.
– У вас есть время? – вместо ответа спросил Евдокимов. – Там песня долгая и требующая некоторых пояснений. В двух словах не расскажешь.
Абрамов заверил, что он не спешит. Евдокимов занял место за столом преподавателя, Абрамов сел напротив него, за первую парту.
– Участок в садоводческом обществе «Огонек» принадлежал моему отцу, скончавшемуся год назад. Отец начинал с нуля, то есть с шести соток земли, размеченных колышками на пустыре. Чтобы превратить часть пустыря в мичуринский сад, надо было выкорчевать дикорастущие кустарники, поставить забор, построить уличный туалет и все такое. Отец купил участок лет десять назад. Вернее, не купил, а получил его за символическую плату, вступив в садоводческое товарищество. Название забавное – «Огонек»! Как будто пожарники объединились или журналисты. Отец вступил в общество по приглашению профкома предприятия, на котором тогда работал. За землю он, естественно, не платил, так как земля не продается. Она принадлежит государству, и ее невозможно продать или купить частному лицу. Или вообще никому нельзя купить? Совхоз у колхоза может приобрести часть угодий?
– Понятия не имею, – честно признался Абрамов. – Никогда этим вопросом не интересовался.
