– Мне до поры до времени тоже дела не было до земли, потом я волей-неволей был вынужден заняться этим вопросом вплотную… Вы, кажется, не поняли, платил отец за землю или нет? За землю он не платил, но он внес вступительный взнос в садоводческое общество, и этот взнос по факту был платой за землю на пустыре. После нарезки участков в чистом поле отцу пришлось изрядно потратиться. Деньги требовались на строительство домика, на доски для забора, на саженцы. Одновременно начались сборы на общественные нужды. В садоводческом товариществе все коммуникации строятся за счет средств участников товарищества. Отцу пришлось платить за строительство и оборудование для насосной станции, за прокладку водопровода по аллеям, за подключение к электросетям, за отсыпку гравием главной дороги. По моим подсчетам, он вложил в участок денег больше, чем смог получить с него прибыли в виде урожая. У моего отца три сына. Я – младший. Два других брата живут в соседней области. Они в стройке участия не принимали, но денег отцу иногда подбрасывали. Я же с самого начала был втянут в эту садово-строительную эпопею. Как бы я ни хотел увернуться от бесконечной стройки по выходным, ничего не получалось! Мать начинала хныкать, что ее все бросили и даже родной сын не желает помочь. Пришлось мне впрягаться и каждое лето задаром горбатиться на этом клочке земли. Когда с основным объемом работы было покончено, умерла мать, а через полгода – отец. Участок достался мне, но достался как? На словах! По документам он как принадлежал отцу, так и принадлежит. Я заходил в правление, поинтересовался, как его можно будет переоформить с отца на меня. Председатель общества сказал, что для переоформления участка нужно заявление от прежнего собственника, который с точки зрения права вовсе не собственник, а только член товарищества. Я понятно объясняю? У нас в стране до сих пор не изжито двоемыслие, подмена понятий, когда мы говорим одно, а подразумеваем совсем другое. Всем понятно, что садовые участки продаются и покупаются. Земля обменивается на деньги. Известная формула Маркса «товар-деньги-товар» в данном случае на практике действует, но отрицается нашими советскими законами. Любой участок в садоводческом товариществе не является собственностью садовода в материально-правовом смысле слова. Член садоводческого товарищества – это арендатор, получивший землю в бессрочную аренду. Опять-таки, что значит в бессрочную? После ликвидации товарищества право аренды у садовода теряется, так как садоводческое товарищество – это не объединение собственников, а общественная организация, призванная обеспечить взаимодействие арендаторов между собой. Председатель правления сказал, что сейчас не стоит заниматься формалистикой и надо оставить все как есть. То есть я буду платить взносы от имени отца, а потом, после годового собрания членов общества, он поменяет в книге учета членов товарищества данные отца на мои. В прошлом году у председателя руки не дошли до переучета арендаторов, так что участок формально до сих пор числится на отце. Запутанная ситуация, не правда ли? Человек умер, но я, его законный наследник, в права наследования участком вступить не могу, так как участок не является собственностью покойного. Ну да бог с ним! На практике это значения никакого не имеет. Теперь об участке. Он мне надоел хуже горькой редьки. Сколько я на него времени и здоровья ухлопал, одному богу известно! Я хотел его продать, но тут вмешалась жена. У нас с ней двое детей, и она заявила, что детям летом нужно как можно больше времени проводить за городом. Я попытался объяснить ей, что лучше мы будем пару раз в месяц выезжать на отдых, на берег реки или еще куда-нибудь, но она была непреклонна. Зачем мы будем разбивать палатку и комаров в лесу кормить, когда у нас есть хороший домик и свой участок земли? Будем на него приезжать по выходным дням. Большое хозяйство нам не нужно. Посеем укропчик, лучок, цветочки высадим, и все на этом. Но! Свежо предание, да верится с трудом! Знаю я эту песенку про зеленый лучок к столу! В последний год отец болел, за землей должного ухода не было. Соседи тут же стали жаловаться в правление, что с нашего участка к ним сорняки прут, как будто они с лога к ним забраться не могут. Пустующая земля как бельмо на глазу, всем до нее есть дело. Вы были на нашем участке? Он прямой и длинный, как кишка. Верхняя часть его выходит на аллею, а низ упирается в лог, в дорогу вдоль него. План у жены был такой: верх облагородим, укропчик-лучок посадим, а внизу пусть травка растет. Но я-то знаю, что земля пустой быть не может по определению! Во-первых, соседи будут жаловаться, а во-вторых, земля сама заставит ею заниматься. Где лучок, там и грядка с редиской, а ниже ее – картофельные грядки. Зачем земле пустовать, если можно ее картошкой засадить? Потом появятся плодовые кустарники вдоль забора, а там, глядишь, парник сам собой возникнет. Как же без своих огурцов за городом жить? Никак. Если земля есть, то ею придется заниматься, а я этого не хотел и не хочу. Я – городской житель, мне не в кайф лето на грядках проводить. Жена, кстати, тоже городская, на земле работать не жаждет, но выходные летом хочет проводить на свежем воздухе. Я подумал и пришел к выводу, что половину участка надо продать. На оставшейся половине места под полноценный огород не хватит, а лучок и грядку с редиской я как-нибудь переживу. По правилам садоводческого общества в случае отчуждения части участка или всего участка в целом преимущественное право приобретения имеют члены садоводческого товарищества. Не успел я сказать, что хочу низину продать, как тут же нашлись покупатели: Пономарев и Фурман. Пономареву приобрести низину сам бог велел! Участок у него маленький, а с моим он бы стал как раз шесть соток. Пономареву бы не пришлось заново свет тянуть и воду подводить, так как он приобрел бы только землю под огород, а домик у него уже есть. Фурману, на мой взгляд, эта земля была не нужна и по закону не положена. Он уже увеличил площадь своего участка до шести соток, так что никакое правление ему еще три сотки присоединить не дало бы. Но это опять-таки только на словах! На практике он мог бы оформить участок на тещу или соседку и пользоваться им по своему усмотрению. Он даже забор между нашими участками не стал бы снимать. Прорезал бы калитку и оставил бы остальной забор без изменений, чтобы вопросов лишних не вызывать. Я спросил у Фурмана: «Вам что, своей земли не хватает?» В ответ он мне целую лекцию прочитал, что в наше время без подсобного хозяйства не проживешь, к тому же надо детей к труду на земле приучать, иначе они бездельниками вырастут. Фурман подумывал на моем садовом участке картошку посадить и разбить грядки под овощи, а на своем на месте картошки еще пару парников поставить. Пока у нас шли предварительные разговоры, появились мои братья, каким-то чудом узнавшие о продаже части участка. Они заявили, что я должен им по одной трети от общей стоимости доставшегося мне от отца участка. Стоимость определили в триста рублей. То есть я, еще ничего не продав, стал им должен по сто рублей. Вам могут показаться такие отношения между родственниками странными, но лучше сразу решить материальные вопросы, чем потом друг на друга всю жизнь обиды таить.
