– Никаких конкретных планов по передаче любовника из рук в руки у нас не было. Мы даже разговора об этом не вели, но как бы подразумевалось, что если Палицын мне понравится, то он займет место Фурмана. Лицемерие, конечно, но как по-другому? Абызова ведь не могла ему прямо сказать: «Женя, теперь ты будешь встречаться с Зоей». В общем, мы собрались, выпили, разговоры вели ни о чем. Я вышла из дома, Палицын – за мной. Стал целовать, игривые слова на ушко шептать. Я подумала: «Почему бы и нет?» – и пошла к Фурману, который уже давно приехал. Я хотела поставить последнюю точку в наших отношениях. Я разорвала бы отношения в любом случае, стал бы моим любовником Палицын или нет. Когда я пошла, было уже темно. У Фурмана горел в домике свет, входная дверь была не закрыта. Накануне по телефону мы договорились, что я приду к Фурману, мы откровенно поговорим и расстанемся, как цивилизованные люди, без взаимных упреков и проклятий. Я вошла в дом. Фурман сидел за столом, уткнувшись лицом в руки, сложенные на столешнице. На мое появление он никак не отреагировал, головы не поднял, не посмотрел, кто пришел. Я сказала: «Коля, это я!» Он поднял голову. Взгляд у него был мутный, ничего не понимающий. Он пробормотал что-то вроде «ноги» и снова бессильно уронил голову на стол. Я, честно говоря, психанула. Какие еще ноги? Он что, хотел сказать, что я ноги забыла вытереть перед тем, как в дом вошла? Представьте, какой гнев меня охватил. Мы по-человечески договорились встретиться и в последний раз откровенно поговорить, а он взял и напился до бесчувственного состояния. За несколько часов до моего прихода стал пить.
– Почему вы так решили?
– Фурман – мужик здоровый. Он с половины бутылки водки так бы не опьянел, значит, начал пить задолго до моего прихода.
Агафонов задумался. При осмотре места происшествия была обнаружена только одна бутылка водки, выпитая примерно наполовину. Действительно, до бесчувствия с такой дозы не напьешься. Больше «свежих» бутылок, не покрытых пылью, в доме не было.
– Одежда Фурмана не была в грязи, – сказал начальник ОУР. – Как он мог пьяный дойти по скользкой дороге до своего садового участка и ни разу не упасть?
– Дождь пошел поздно вечером. До этого было сухо.
Агафонов кивнул в знак того, что понял. Свидетельница продолжила:
– Я в сердцах сказала ему что-то обидное и пошла домой, то есть в свой домик. На улице было темно. Где-то завыла собака, и мне стало так страшно, что я бегом вернулась назад. Остальной вечер у нас прошел скомканно. Я чувствовала себя оскорбленной, на шутки Палицына не реагировала. Постепенно мое удручающее состояние передалось гостям. Мы допили водку и легли спать. Утром приехали вы.
– Кстати! Если бы ваша встреча с Фурманом прошла, как было задумано, то как бы вы там все разместились? Идеи, чтобы Абызова ушла к нему, у вас не было?
– Ну вы скажете! – подивилась Маслова. – Света – женщина манерная, а Фурман в душе мелкий собственник из крестьян. Абызова бы близко к нему не подошла. Если вас интересует, как бы мы втроем время провели, если бы я не пришла в шоковом состоянии, то все очень просто: Света вышла бы покурить и подождала, пока мы ее назад не позовем.
– Когда примерно приехал Фурман?
– Я время не засекала, но как только стало темнеть, у него в окнах уже был свет.
– Вы что-то говорили про деньги? – вернулся к началу разговора Агафонов.
– Скажите, вы верите, что я так психанула, увидев пьяного Фурмана, что нашла топор и размозжила ему голову?
– Кстати, о топоре. Где он был?
– Я его не видела. Так что насчет того, что это я любовника убила?
– Пока я даже для рукоприкладства повода не вижу.
– С деньгами дело было так. Фурман работал автоэлектриком на автобазе. Работа денежная. Калым всегда есть. Осенью он загорелся идеей купить половину соседского участка. Продавец заломил цену, и они до февраля не могли договориться. В феврале Фурман в гараже знакомого ремонтировал проводку на автомобиле и что-то там перепутал, какой-то проводок не туда подсоединил. Когда стали испытывать машину, двигатель в ней загорелся, но его успели быстро потушить. Знакомый оценил ущерб в две тысячи и пригрозил, что если Фурман немедленно не возместит ущерб, то он подаст в суд и взыщет с него сумму гораздо больше – тысячи три, а то и три с половиной. Фурману ничего не оставалось, как выложить денежки на стол. Тут подошел срок покупки соседского участка, а у него денег уже не было. Он последние сбережения за ремонт машины отдал. Фурман встретился со мной и попросил сто пятьдесят рублей в долг. Я отказала. Наши отношения подходили к концу. Зачем мне деньгами рисковать? Мы весной расстанемся, и кто сказал, что он отдаст мне деньги в срок?
– Мысль о расписке вам не приходила в голову?
