– Даже к разведенным одиноким женщинам? – спросила Абызова шепотом. – Приходите! Не знаю, что вам Палицын про меня наплел, но я мужчинам на шею не вешаюсь. Даю вам слово, что буду вести себя прилично.
Абрамов вышел из больницы разозленный сам на себя.
«Что она себе позволяет! – мысленно гневался он. – Тоже мне, нашлась звезда на небосклоне! Я к вам не буду приставать! Что это за разговоры с сотрудником милиции, находящимся при исполнении служебных обязанностей?»
Злость Абрамова легко объяснялась: он шел в больницу с целью присмотреться к Абызовой, попытаться понять, что она за человек? Стоит ли иметь с ней дело вне служебной обстановки? Но все пошло не по плану. Абызова с ходу перехватила инициативу и пригласила к себе. Если бы приглашение было сделано без ехидства и унизительных намеков, то Иван отказался бы от него и продолжил бы разговор со свидетельницей в РОВД, но тут, в больнице, ему ничего не оставалось, как кивнуть: «Приду!» В РОВД он узнал адрес Абызовой и к семи часам вечера приехал к ней.
Светлана Абызова дожидалась сотрудника милиции, одетая в верхнюю одежду, стоя у окна, в неосвещенной гостиной. Ивана, мужчину очень приметного, она заметила еще на его подходе к дому. Быстро проверила приготовленные продукты на кухне, прошла в прихожую. Как только раздался звонок, она тут же открыла дверь, впустила гостя в дом.
– Проходите, не стойте в дверях! – скомандовала она. – Я сама только что приехала, даже плащ снять не успела. Вы посидите в гостиной, пока я переоденусь?
Хозяйка взглянула на ноги Абрамова и ойкнула, прикрыв ладошкой рот.
– Что случилось? – не понял Абрамов.
– Ноги! Простите, но у меня нет дома тапочек вашего размера. Мужские комнатные тапочки есть, но они вам будут малы.
– Не беспокойтесь! Я пришел в чистых носках, пол не запачкаю.
Хозяйка шутку оценила одобрительной улыбкой и упорхнула в спальню переодеваться.
– Проходите в гостиную! Не стесняйтесь. Я скоро.
Что делает человек, попав в незнакомую квартиру? Сравнивает ее со своей, а также с другими квартирами, где бывал ранее. Квартира Абызовой была старой планировки: две большие комнаты, расположенные параллельно. Комнаты были неодинаковой площади. Дальняя, обычно использовавшаяся как спальня, была меньше за счет большой кладовки, вход в которую был со стороны гостиной. Муж Абызовой до того, как спился, был хорошим хозяином. Кладовку он выломал, образовавшийся проем заложил кирпичом. Освободившуюся площадь присоединил к спальне. Как обставлена дальняя комната, Ивану оставалось только догадываться, и он сосредоточился на осмотре гостиной. Разница с его собственным жилищем была поразительной.
«Что за черт? – подумал Иван. – У меня гостиная такой же площади, но она кажется тесной и темной, а у Абызовой просторной и светлой. Мебель? Она в принципе такая же, как у меня, и обставлена комната точно так же. В стандартных квартирах мебель по-другому просто не расставить: телевизор всегда в углу, противоположном выходу на балкон, а диван – у торцевой стены. Мебельная стенка, радиола на тонких ножках. У меня на тумбочке магнитофон стоит. Здесь тумбочки нет, но не в этом дело. Так в чем?»
В квартире Абызовой не витал дух мещанства, произрастающий корнями из быта городских окраин довоенных времен. У Ивана телевизор и магнитофон были накрыты тонкими холщовыми полотенцами. В мебельной стенке стояли фарфоровые статуэтки певицы в длинном сарафане и казака, когда-то курившего трубку. Пластмассовые «сигаретки», вставляемые в трубку, давно закончились. Казак больше не «курил» и стал использоваться как украшение. Отдельно стояла статуэтка орла с распростертыми крыльями. Орел имел фосфорное покрытие, которое должно было светиться в темноте, но уже давно не светилось. На другой полочке мебельной стенки разместились портрет Есенина, подаренный матерью Ивана, и фигурка балерины. На полу лежал плотный палас, на котором вечно собирались волосы и неизвестно откуда взявшаяся шерсть. У Абызовой на телевизоре и радиоле декоративных полотенец не было. Мебельная стенка не была захламлена фигурками. Паласа не было, как не было и домотканых ковриков, идущих из прихожей на кухню или лежащих вдоль дивана. И, самое главное, на подоконнике не было комнатных цветов в массивных глиняных горшках. Ни герани, ни алоэ, ни растения с красными листьями, похожего на крапиву. Комнатные цветы не загораживали уличный свет, и оптически гостиная казалась длиннее, чем была на самом деле.
Пока гость осваивался в квартире, хозяйка переоделась, перед зеркалом поправила макияж и несколько секунд размышляла: снять колготки или нет? В колготках ее ноги выглядели эффектнее, без них – по-домашнему.
«Не буду выделываться!» – решила она и колготки сняла.
