В понедельник на исследование экспертам был представлен бумажный конверт с почвой, изъятой с участка Фурманов. При визуальном осмотре эксперты обнаружили, что вместе с почвой сотрудники милиции изъяли квадратик бумаги, предположительно папиросную гильзу, намокшую под дождем. Дальнейшие исследования показали, что в почве есть крупинки скелетного табака, обычно составляющего до 80% набивки папиросы «Беломорканал». Сорт табака определить не удалось из-за малого количества исследуемого материала. Квадратиком бумаги занялись эксперты-трассологи. Они выяснили, что листочек бумаги размером 60х50 мм ранее был папиросной гильзой, которую дважды смяли по окружности. Сравнение с окурками, изъятыми у фигурантов дела, показало, что мундштук папиросы дважды сминали Пономарев и Безуглов. Палицын сминал мундштук трижды (среди курильщиков бытовало мнение, что чем больше заломов на гильзе, тем меньше вредных веществе попадет в организм).
При производстве дешевых папирос для сокращения затрат используют бумагу с ближайшей бумажной фабрики, а не везут определенный сорт через всю страну. При одинаковой технологии изготовления бумага получается с разными химическими и физическими свойствами. Исследование изъятой папиросной гильзы на плотность бумаги показало, что ее изготовили на Восточно-Сибирском целлюлозно-бумажном комбинате. Продукция данной фабрики поставлялась исключительно на Прокопьевскую табачную фабрику. Палицын и Безуглов курили ленинградские папиросы. Пономарев – прокопьевские. Таким образом, эксперты пришли к выводу, что фрагмент окурка, обнаруженный на участке Фурмана, мог принадлежать Пономареву. На возможность принадлежности его Палицыну или Безуглову данных не было. Судебно-медицинское исследование на обнаружение остатков слюны на папиросной гильзе результатов не дало – ночной ливень смыл все следы.
Секретный агент-установщик по заданию уголовного розыска «поработал» с монтажниками в бригаде, где трудился Пономарев. Как именно он «поработал», не разглашалось: возможно, выпивал с друзьями подозреваемого, возможно, прослушивал их разговоры с помощью направленного микрофона. Агент сообщил, что об убийстве соседа по мичуринскому участку Пономарев рассказал мужикам в бригаде, особо подчеркнув, что убийцей оказался алкоголик Безуглов, которого на его глазах увезла милиция.
Ознакомившись с сообщением, Агафонов вызвал Абрамова.
– Немедленно найди Безуглова и отправь его в ИВС за мелкое хулиганство. Если будет возмущаться, то объясни гражданину: если он не пойдет нам навстречу, то я его за кирпичи посажу года на три.
Абрамов непонимающе посмотрел на начальника. Агафонов объяснил свое решение:
– Пономарев считает, что за убийство Фурмана мы арестовали Безуглова. Нам это только на руку. Мы не можем допустить их случайной встречи. В секретной части тебе выдадут десять рублей в подотчет. Купи Безуглову чекушку водки и запас папирос на пять дней. Если чекушек в продаже не будет, купи бутылку портвейна «Агдам» или «777». Через пять дней мы его освободим. И еще! Объясни ему, что если в камере слово лишнее вякнет, то на свободу он выйдет не раньше чем в следующей пятилетке.
– Водку с собой дать? – удивился Иван.
– Не говори ерунду! Кто ему даст водку в ИВС пронести? Отвезешь Безуглова в суд, там он получит пять суток за мелкое хулиганство. После суда дашь ему чекушку или портвейн, чтобы не скучно было в ИВС заезжать. Безуглов – парень крепкий, чекушку одним залпом выпьет.
Отправив Абрамова исполнять поручение, начальник ОУР прошелся до двери и обратно, посмотрел на портрет Дзержинского на стене. Портреты Железного Феликса были обязательным атрибутом в кабинетах милицейских начальников всех рангов, хотя к созданию милиции Ф. Э. Дзержинский отношения не имел. Он создал ВЧК, прообраз грозного КГБ, а советская милиция была образована декретом первого советского правительства, в которое Дзержинский не входил.
– Что мы имеем? – спросил Агафонов у портрета и сам же ответил: – Ни-че-го! У нас есть только косвенные доказательства, которые ни один суд не примет. Но у нас есть Абызова! Сыграем на том, что Пономарев не знает и не может знать, видела она его или нет. В понедельник начнем работать со всеми ними разом, чтобы ничего не упустить. Пономаревым придется заняться мне самому. Работа предстоит тонкая и творческая, даже малейшей оплошности в ней допустить нельзя. Как говорится, «если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам».
