Сможет ли она убедить хоть кого-то в том, что узнала о книге лишь много месяцев спустя после смерти Ронни?
Никто не поверит.
Хиллари почувствовала, как по виску скатилась капля пота — неприятное ощущение, — и тайком смахнула ее.
— Шеф, инспектор Реджис оставил для вас сообщение, — поспешил на выручку Томми. Очень уж несчастный, издерганный был у нее вид. Томми хотелось едко пройтись в адрес Дэнверса, но он благоразумно удержал это желание при себе. Последнее, чего ему хотелось, — это чтобы кто-то узнал о его чувствах к инспектору Грин. Особенно этот толсторожий ублюдок, Фрэнк Росс. Значит, лучше всего будет ее отвлечь. — Он вроде бы что-то нашел.
Тут Джанин навострила ушки, и в следующие несколько минут Хиллари сжато ввела их в курс дела, рассказав о Мунго Джонсе.
Когда она закончила, Дэнверс вышел из Мэлова кабинета. На Хиллари он не смотрел, но — она это чувствовала — знал, что она на него смотрит.
Интересно, он до сих пор к ней неровно дышит?
И что изменится от того, что теперь она больше не объект его расследования?
Если, конечно, расследование и вправду завершено.
Чем больше она об этом думала, тем больше подозрений вызывал у нее этот так называемый перевод. Да, расследование по поводу Ронни было завершено — официально. Мало ли их было, дел, которые были якобы «закрыты», чтобы успокоить подозреваемого, дав ему ложное чувство безопасности?
Тем более что здесь на кону стоят большие деньги. Никто (включая ее саму) не знал точно, сколько скопил Ронни, но явно немало. Такие деньги — всегда лакомый кусочек.
Неужели они в самом деле отказались от надежды наложить на них лапу?
А если появление Дэнверса здесь спустя шесть месяцев после окончания расследования на самом деле было лишь вторым актом? В первом они официально, не скрываясь, собрали доказательства совершения преступления, но зашли в тупик и до денег добраться не смогли. И тогда была спланирована вторая стадия. Очень тонкий, очень элегантный ход. Не исключено, что на самом деле Полу Дэнверсу она совершенно безразлична и он просто хочет усыпить ее бдительность. И является, весь такой горячий и страстный — да только страсть-то эта адресована не ей, а заначке.
А может, у нее просто тяжелая форма паранойи?
— Что думаете, босс? — спросила Джанин. Хиллари моргнула и отвела взгляд от двери.
Сколько времени провел уже за этой дверью Дэнверс?
— О чем? — переспросила она, и Джанин тяжело вздохнула. Все понятно: она уже довольно долго о чем-то говорила и не любила, когда ее не замечали. Мэл-то ей, конечно, в рот смотрит.
Да ну, переживет.
— Об операции под прикрытием. Внедриться в заведение Мунго Джонса не так уж сложно, а после этого…
— Нет, — отрезала Хиллари.
Когда-нибудь эта амбициозность выйдет Джанин боком.
Джанин стиснула зубы.
— Босс, у меня все получится. По внешности я прохожу, в лицо он меня не знает. Я могла бы…
— Нет, — так же непререкаемо отрезала Хиллари. — Здесь не место и не время для работы под прикрытием.
Она понимала ход мыслей Джанин. Строчка о том, как она прищучила скандально известного сутенера, будет отлично смотреться в ее послужном деле. Рапорт об успешной работе под прикрытием — еще того лучше. Однако, вопреки сложившемуся мнению, полицейские отнюдь не злоупотребляют работой под прикрытием, поскольку дело это опасное и чаще всего ненужное. Плюс к тому требующее специального обучения и массы расходов.
Джанин кивнула, однако показное ее смирение ни на секунду не обмануло Хиллари. Девушка рвалась в бой.
Хиллари попыталась вспомнить, каково это — быть юной, носить сержантские нашивки, не бояться рискнуть головой. Но вспомнить не смогла и расстроилась.
Вышел Мэл. Джанин встала и одернула юбку, Фрэнк при этом фыркнул и пробормотал что-то себе под нос.
— Видела Дэнверса, да? — спросил Мэл, обращаясь к Хиллари.
Хиллари криво усмехнулась.
— Трудно было его не заметить, — ответила она. — Он что, в самом деле перевелся сюда?
— Да. С понедельника будет работать у нас.
Хиллари поискала подсказку в его словах и выражении лица, но ничего не нашла. Скажет ли ей Мэл, если Дэнверс и в самом деле собрался тайно следить за ней? И знает ли об этом сам Мэл?
— Мы обсуждали основного подозреваемого инспектора Реджиса, сэр, — сказала Джанин. — Я вызвалась добровольцем для операции под…
— Сержант, — громко сказала Хиллари, заставив Томми уронить ручку, которую тот крутил в пальцах. Никто никогда не слышал от нее такого тона.
Томми порадовался, что тон предназначался не ему. Прямо от души порадовался.
Джанин залилась краской. Она тоже не слыхала, чтобы Хиллари так с кем-то говорила.
А вот Мэлу доводилось. Но нечасто. Он бросил на Хиллари проницательный взгляд. Они были знакомы еще в бытность свою констеблями и отлично работали вместе. Вслед за Маркусом Донливи Мэл считал Хиллари одним из лучших своих детективов. Умела она и налаживать отношения — и с вышестоящими, и с подчиненными.
