Убийство во времени полностью

Она боялась, что он последует за ней. Ее сердце бешено колотилось. Оно продолжало так же сильно биться, когда она дошла до кабинета и оказалась там одна. Ее рука тряслась, когда она принялась зажигать свечи. Ей в конце концов пришлось остановиться и сделать пару дыхательных упражнений, чтобы успокоиться. Ей нужно было сосредоточиться. Она не знала, как сюда попала – вихрь, кротовая нора, что бы там ни было. Но она начинала понимать почему. Она была здесь, чтобы поймать убийцу. Это было ее целью.

Поймать убийцу. Вернуться домой. Эти две задачи были переплетены у нее в голове. Она не могла позволить себе отвлечься на кого-то. Например, на маркиза Сатклиффа.

– В чем дело, мисс?

Кендра сидела на кровати, позволив Роуз потренироваться на ней в своих парикмахерских умениях. Но в голове она проигрывала события вчерашнего вечера, когда Алек ловко поймал ее на ее же собственных словах и поделился тем, что герцог был в курсе, что она ему солгала. Странно, но именно последнее обстоятельство волновало ее больше всего.

«Он надеялся, что вы сами придете к нему, что вы достаточно доверяете ему, чтобы рассказать правду».

Кендра вспомнила слова Алека и почувствовала ту же смесь смятения и вины, что она ощутила тогда. В последний раз она кому-то по-настоящему доверилась, когда сказала своим родителям, что хочет сама распоряжаться своим будущим. Они даже с ней не спорили. Просто бросили ее.

Она вспомнила спокойные серо-голубые глаза герцога. Он не бросил бы ее, она знала. Но он вполне мог бы поместить ее в психбольницу.

– Мисс?

– Прости, Роуз. Я немного рассеянна.

– Вы кажетесь какой-то печальной… – Роуз не успела договорить, когда резко отворилась дверь и в комнату влетела Молли. Твини вся раскраснелась, ее глаза горели, когда она остановилась перед ними и захлопнула за собой дверь.

– Боже! Ты что творишь, Молли Дэнверс? – воскликнула Роуз. – Я могла уколоть мисс шпильками, если бы не успела закончить!

– Что горит, Молли? – вторила ей Кендра.

Лицо Молли застыло в растерянности.

– Ничего не знаю о том, что горит… но его светлость попросил меня привести вас!

Кендра замолчала. Алек, должно быть, рассказал герцогу о ее обмане, и Элдридж наконец решил положить конец этому спектаклю. Что она могла ему сейчас сказать?

– Хорошо. – Она медленно встала и вытерла свои внезапно ставшие липкими ладони о юбку. – Я встречусь с герцогом в его кабинете. Мне нужно только…

– Нет. Не в кабинете, мисс. В лесах. Там леди. – Глаза Молли чуть не вылезли из орбит, когда она делано вздрогнула. – Она мертва, мисс! Просто ужас!

Женщина определенно была мертва, тут Молли была права. И то, в каком состоянии находилось тело этой женщины, было и правда ужасным. Она раскинулась вдоль одной из узких тропинок, ее лицо смотрело вверх, глаза были открыты. Ее окружал черный лес с вкраплениями зелени. Горстка мужчин, одетых в грубые твидовые костюмы, стояли на расстоянии пяти шагов, уставившись на тело. Когда Кендра с Алеком и герцогом Элдриджским подошли, мужчины сняли шляпы, выразив тем самым, как она полагала, почтение скорее не ей, а сопровождавшим ее мужчинам.

– Кто-нибудь прикасался к чему-либо? Двигал ее? – спросила резко Кендра, подбежав и опустившись на колени рядом с жертвой. В такой близи Кендра почувствовал наводящий ужас запах смерти, смешавшийся с глинистым ароматом земли. По своему опыту она знала, что через пару часов, когда температура воздуха поднимется и утро перерастет в день, этот запах можно будет почувствовать на расстоянии по меньшей мере метра. Тело было относительно свежим.

Мальчик, который сообщил о теле и пригнал их всех сюда, ответил:

– Да, ну, мой папа и мистер Блэк, вот они, они перевернули ее, мадам, – его адамово яблоко подскакивало в горле, а его глаза снова уставились на мертвую женщину. – Мы не знали, что она уже отдала богу душу. Мой папа сказал мне позвать кого-то на помощь.

– Мы подумали, что она была пьяна, упала и поранилась, – вставил мужчина постарше. – Мы послали Мартина в замок, чтобы сообщить вам, ваша светлость.

– Это не вы принесли ее сюда?

– Нет, мисс.

Кендра нахмурилась и принялась рассматривать тело. Женщине, казалось, было немного за тридцать. Ее голова была наклонена в сторону, ее лицо, когда-то явно очень красивое, теперь было покрыто пятнами и изуродовано ужасными царапинами, грязью и высохшей кровью. У нее были голубые глаза, затянутые дымчатой пленкой, вызванной помутнением роговицы после смерти. Солнечный свет, проступающий сквозь навес из дубовых листьев, дотронулся до ее разбросанных вокруг лица волос, превратив их в своего рода золотой нимб. На ней было длинное шерстяное пальто, которое распахнулось и открыло коричневую шелковую подкладку и платье цвета розовой карамели. Нижняя юбка была разорвана и запачкана, и от бедер до края ее корсета ткань затвердела и окрасилась в почти что черный цвет от засохшей крови.