Веня помотал головой, и Зверев выложил из принесенной с собой сумки полбуханки хлеба и добрый кусок сала.
– Налетай! Убийца инженеров! Небось со вчерашнего утра у тебя маковой росинки во рту не было, – ухмыльнулся Павел Васильевич. – Сахар и заварка знаешь где лежат.
Веня поставил на плитку чайник и вскоре смачно уплетал бутерброды с салом, запивая их горячим индийским чайком. Закончив трапезу, Веня убрал со стола остатки пиршества и попросил сигарету:
– Бери, не жалко! Заслужил, – снисходительно сказал Зверев, протягивая Вене пачку сигарет.
В этот момент в кабинет вошел начальник управления. Увидев смолящего «Герцеговину Флор» Костина, полковник поморщился.
– Мне только что звонил Юдин. Доложил, что разработанная операция завершена. «Заложник» благополучно вернулся в строй, а еще Юдин попросил разрешение забрать угнанную машину! Может, мне кто-нибудь объяснит, что все это значит?
Пока Зверев разъяснял Корневу, что же произошло во вверенном Юдину райотделе, Корнев не проронил ни слова. Однако сдвинутые к переносице брови полковника говорили о том, что услышанное его не порадовало.
– Па́шка, мать твою! – зло процедил сквозь зубы Корнев, когда Зверев закончил свой доклад. – Ты хоть понимаешь, что все, что вы провернули, незаконно? Почему такие операции не согласовываются со мной?
Павел Васильевич хмыкнул:
– А ты бы разрешил?
– Нет, конечно!
– Поэтому я и докладываю об операции тебе только сейчас.
– Но почему?
– Потому что победителей не судят.
– Ну и сволочь же ты, Зверев!
Павел Васильевич закатил глаза, потом взял со стола пачку сигарет, но Корнев вырвал ее из рук своего бесцеремонного подчиненного.
– Хватит тут курить! Костин! Тебя это тоже касается!
Зверев откинулся на спинку стула, Веня встал и быстренько загасил сигарету.
– Не курить так не курить, – спокойным тоном продолжал Зверев. – Все понимаю, тебе тоже хочется, а врачи не велят.
– Хватит уже! Устроили тут цирк! – Корнев вытолкал Костина с его места и уселся за стол.
– Давай еще раз! Где вы оставили этого Сомова?
– За городом.
– И ты уверен, что он больше не вернется в город?
– Если и вернется, то ненадолго! Участвовать в турнире он точно уже не будет. Теперь главное, чтобы Гиркин обратился к Мите Резванову.
– А этот Бурый не попытается убрать вашего Эдичку как опасного свидетеля?
Костин и Зверев переглянулись.
– Зачем им лишний труп? – встрял в беседу Веня. – Судя по тому, что мы знаем от Резванова, Бурый избегает лишней шумихи, поэтому вряд ли станет убивать.
– Однако Чижова и Хлебникова они не пощадили.
– Это совсем другое дело. В том случае им был нужен Хруст и украденные им миллионы. А Эдичка что… Он и не знает ничего особенного, да и кто ж ему поверит после того, как он инженера ограбил и убил.
– Тьфу ты! – Корнев выругался. – Как же вы меня достали! Но вы уверены в том, что теперь вашего Резванова пригласят играть?
– Очень на это надеюсь, – сказал Зверев.
– Ладно, черт с вами. С этого момента о деталях проводимой вами операции докладывать мне заблаговременно.
Когда полковник покинул кабинет, Зверев и Костин переглянулись, сдерживая улыбки.
О том, что придумал Веня, Митя не знал, да и не особо этим интересовался. В своей голове он уже прокручивал схему проведения игры и, закрывая глаза, видел себя сидевшим за игровым столом. Скоро! Очень скоро он сразится с лучшими игроками страны! Регуляр уже предвкушал всю прелесть этого момента. Тем не менее Веня велел никуда не лезть и ждать до тех пор, пока с ним не свяжутся Юджин или еще кто-нибудь из людей Бурого, и Митя терпеливо ждал.
Когда он явился на работу, он отыграл свой номер, допустив несколько ошибок, что вызвало неодобрение директора цирка, который отчитал Митю за его промах. Регуляр лишь виновато пожал плечами, но особо не расстроился. Уходя с арены, он не испытал особой радости от гремящих аплодисментов, а по-прежнему грезил лишь игрой и не мог как следует сосредоточиться ни на чем другом.
Вечернее представление закончилось в половине девятого, но Митя не стал дожидаться парад-алле и, сославшись на плохое самочувствие, вышел из здания цирка, как только закончил свой номер. До возвращения Зинули оставалось еще почти две недели, поэтому Митя не спешил домой. Он прошелся по парку, приобрел у сидевшей на складном стульчике бабушки пакетик семечек, потом дошагал до киоска и купил газету, после чего занял место на лавочке под раскидистой ивой и углубился в чтение.
– Дядь, а дядь… семечек дай! – прозвучал чуть хрипловатый детский голосок.
Митя поднял глаза и увидел худенького мальчишку в вытянутой кофте и перепачканных грязью шортах.
– Вообще-то старшим нужно говорить «вы»! – нравоучительно поведал Митя, отсыпая пареньку семечек.
Тот тут же принялся их грызть и сплевывать себе под ноги.
– Ты бы не мусорил тут, дружок! Видишь, как я делаю? Собираю шелуху в руку, а потом выбрасываю в урну.
– Угу́, – сказал мальчишка и снова сплюнул под ноги. – Дядь, а я тебя знаю!
– Меня многие знают. Ты, наверное, меня в цирке видел?
– И в цирке тоже. А покажи фокус!
Митя с недовольным видом покачал головой:
