Ох, как же все изменилось в ней со времен моего детства… Полы подметены, отмыты от грязи и пыли дочиста. Покрытый шрамами каменный стол, где Чейд проводил свои эксперименты, когда я был мальчишкой, – безупречно чист, ни следа ингредиентов и приспособлений. Все аккуратно расставлено на полках. Миски и стеклянные сосуды вымыты и рассортированы по видам. Для каждой ступки с пестиком нашлось особое место, а деревянные и железные ложки аккуратно висели на подставке. Полок для свитков оказалось куда меньше, чем я помнил, и кто-то аккуратно разложил те немногие рукописи, что были. На другой подставке разместились инструменты моего давнего ремесла. Маленькие ножи с волнистыми лезвиями, в ножнах и без, лежали рядом с аккуратно упакованными и надписанными порошками и пилюлями, снотворными и ядовитыми. Блестящие иглы из серебра и латуни были из соображений безопасности воткнуты в полосы мягкой кожи. Свернутые удавки покоились, точно смертоносные змейки. Кто-то с очень методичным складом ума теперь был тут за главного. Не Чейд. Мой бывший наставник, человек щепетильный и обладающий блестящим умом, никогда не отличался опрятностью. Я также не видел признаков его нынешних исследований; никакие потрепанные старые манускрипты не ждали перевода или нового копирования. Ни россыпи испорченных перьев, ни открытых чернильниц. Старый деревянный топчан покрывала роскошная перина, а низкое пламя в аккуратно вычищенном очаге горело ровно. Постель выглядела так, словно ее оставили тут напоказ, а не пользовались регулярно. Я спросил себя, кто теперь занимался этими комнатами. Безусловно, не Олух. Маленький простак слишком состарился – такие, как он, стареют быстро, – да его и раньше не волновало домашнее хозяйство. Он бы не запасся целым строем восковых свечей, которые стояли прямо и ровно, как солдаты в шеренге, готовые занять места в подсвечниках. Я зажег две, чтобы заменить те, что почти погасли в латунных канделябрах на столе.
Выходит, теперь здесь были владения леди Розмари. Я устроился в ее мягком кресле у камина и подбросил в пламя два полена. На столике вблизи нашлись маленькие сладкие печенья в миске с крышкой и графин вина. Я угостился, а потом вытянул ноги к камину и откинулся на спинку кресла. Безразлично, кто из них первым меня найдет. Мне есть что сказать обоим. Мой блуждающий взгляд упал на каминную полку, и я почти улыбнулся, увидев, что нож для фруктов, принадлежавший королю Шрюду, все еще торчит из середины. Я гадал, знает ли леди Розмари историю о том, как он там оказался. Я гадал, помнит ли Чейд, какая холодная ярость овладела мной, когда я вогнал лезвие в древесину. Гнев, который горел во мне сейчас, был более холодным и куда лучше поддавался контролю. Я выскажусь, а когда закончу, мы договоримся. На моих условиях.
Чейд всегда был полуночником. Я был готов долго ждать, пока он найдет мое послание на своей подушке. Вахта длилась, и я дремал в кресле, но вполглаза. Однако, услышав легкое шарканье туфель по ступенькам, я понял, что это не шаги Чейда. Я поднял голову и посмотрел в сторону потайной двери. Ее скрывал тяжелый гобелен, преграждавший путь сквознякам из лабиринта. Я лишь слегка удивился, когда тот приподнялся и показалось лицо юного Фитца Виджиланта. Одет он был куда проще, чем при нашей последней встрече: в обычную белую рубашку, синий жилет и черные брюки. Шелест туфель на мягкой подошве предупредил о его приближении. Вместо больших серебряных серег в его ушах теперь красовались золотые, куда меньше по размеру. Взъерошенные волосы свидетельствовали о том, что он, возможно, недавно встал с постели и явился сюда для выполнения своих обязанностей.
Он вздрогнул при виде новых зажженных свечей. Я сидел совершенно неподвижно, и его глазам понадобилось мгновение, чтобы различить меня. Он разинул рот при виде простого стражника в таком особом и секретном месте, а потом узнал меня.
– Вы! – ахнул он и шагнул назад.
– Я, – подтвердил я. – Что ж, вижу, они тебя оставили. Но сдается мне, тебе еще многому предстоит научиться по части осторожности.
Он уставился на меня, утратив дар речи.
– Подозреваю, скоро прибудут леди Розмари или лорд Чейд, чтобы провести с тобой поздний ночной урок. Я прав? – спросил я.
Парнишка открыл рот, чтобы заговорить, а потом резко закрыл. Так-так. Возможно, со времени нашей последней встречи он хоть немного, но научился осторожности. Он попытался бочком подобраться к стойке с оружием. Я улыбнулся и предостерегающе погрозил ему пальцем. Потом крутанул кистью, и в моей руке появился нож. Некоторые трюки никогда не забываются. Мальчишка разинул рот при виде оружия и уставился на меня широко распахнутыми глазами.
Это было очень приятно. Я вдруг спросил себя, смотрел ли когда-нибудь на Чейда с таким же щенячьим восторгом, и принял решение.
– Ни тебе, ни мне оружие ни к чему, – любезно сообщил я Фитцу Виджиланту. Согнул запястье – и нож исчез.
