Я выждал четыре месяца, прежде чем отправиться в Олений замок и встретиться лицом к лицу с Чейдом и леди Розмари.
Все это время дом был тих, но деятельно жил своей обычной жизнью. Моя малышка-дочь хорошо ела и спала так же мало, как любой новорожденный, если верить Молли, и мне казалось, что она почти не спит. И все же Би не тревожила наши ночи плачем. Вместо этого она лежала, неподвижная и тихая, с открытыми глазами, устремленными в угол темной комнаты. Она по-прежнему проводила ночи между Молли и мной, а днем о ней заботилась мать.
Би росла, но очень-очень медленно. Она оставалась здоровой, однако Молли призналась мне, что наша дочь не делает того, что умеют другие дети ее возраста. Сперва я не обратил внимания на беспокойство Молли. Би была маленькой, но безупречной в моих глазах. Когда я смотрел на нее, лежащую в колыбели, она глядела в потолок пристальным голубым взглядом, и мое сердце замирало от любви.
– Дай ей время, – сказал я Молли. – Она все сделает. Я выкормил много слабых щенков и видел, как они становятся самыми сообразительными гончими в стае. Она справится.
– Она не щенок! – упрекнула меня Молли, но улыбнулась и прибавила: – Она долго пробыла в моей утробе и появилась на свет маленькой. Возможно, ей понадобится больше времени и на то, чтобы вырасти за пределами моего тела.
Она вряд ли поверила в мои слова, но все равно успокоилась. Однако с течением дней я невольно стал замечать, что моя малышка не меняется. В месяц она была ненамного больше, чем когда родилась. Сначала горничные ахали, какой она «хороший ребенок», спокойный и послушный. Но вскоре они перестали этому умиляться и их лица все явственней выражали сожаление. Во мне рос страх того, что наше дитя – идиот. У нее не было никаких черт недоумка, известных всем родителям. Ее язык помещался во рту, глаза и уши были пропорциональны маленькому лицу. Она была хорошенькой, точно кукла, и маленькой, и неотзывчивой.
В общем, я не мог на это смотреть.
Поэтому я сосредоточился на шпионе, подосланном Чейдом. Все было спокойно, однако мой гнев рос. Возможно, я подпитывал его страхом и ужасом, в которых не мог признаться самому себе. Я долго об этом размышлял. Я не хотел связываться с Чейдом при помощи Силы. Я сказал себе, что должен предстать перед ним и заставить его признать, что я не тот человек, с кем можно играть, когда дело касается моего ребенка.
На исходе четвертого месяца, удовлетворенный тем, что дома все тихо, я выдумал предлог, чтобы отлучиться: сказал, что хочу поглядеть на одну племенную лошадь в Мелколесье. Я пообещал Молли вернуться как можно скорее, собрал теплые вещи в дорогу и выбрал в конюшне непримечательную гнедую кобылу по кличке Салли. Она была поджарой, с легкой поступью и могла без капризов одолевать милю за милей. Я решил, что она безупречно подходит для поездки в Олений замок.
Я мог бы использовать монолиты, но тогда пришлось бы где-то оставить лошадь. Не стоит привлекать внимание, сказал я себе, и, хотя мое дело к Чейду срочное, особая спешка ни к чему. Но я не обманывал себя: я боялся. С того раза, как я использовал камни, чтобы попасть к постели больного Чейда, меня тянуло повторить эксперимент. Будь я моложе и менее опытен с Силой, я уступил бы любопытству и жажде познания. Но я уже чувствовал эту тоску раньше и узнал голод Силы, страстное желание использовать магию просто ради того, чтобы ощутить ее ток сквозь собственное тело. Нет. Я не стану рисковать, снова отправляясь в путь через монолиты Силы. К тому же, если Чейд и впрямь за ними следил, он узнал бы о моем визите заранее, а этого я не хотел.
Мой замысел был в том, чтобы застать старого паука врасплох. Пусть вспомнит, каково это – обнаружить, что кто-то пробрался сквозь твои защитные стены.
Я ехал с раннего утра до позднего вечера, грыз на ходу вяленое мясо или овсяное печенье, а потом устраивался на ночлег подальше от дороги. Уже много лет я не путешествовал в таких суровых условиях, и моя ноющая спина каждое утро напоминала о том, что даже в молодости это было непросто. Тем не менее я ни разу не остановился на постоялом дворе и не задержался ни в одном из маленьких городов по дороге. Через день пути от Ивового Леса я переоделся в одежду скромного торговца. Я делал все возможное, чтобы никто не обратил внимания на одинокого путешественника, не говоря уже о том, чтобы признать во мне Тома Баджерлока.
Я подгадал свое путешествие так, чтобы прибыть в Баккип поздним вечером. Нашел маленький опрятный постоялый двор на окраине города и заплатил за комнату и стойло для лошади на ночь. Отлично перекусил жареной свининой, тушеными яблоками и черным хлебом и поднялся в свою комнату.
