– У тебя наверняка есть вопросы. Ты знаешь, что я вернул Шута в мир живых. Должно быть, ты спрашиваешь себя, почему я позволил твоей матери умереть.
Я думал, мои слова пробудят ее скрытый гнев. Однако они привели Неттл в ужас.
– Это последнее, чего я хотела бы! Последнее, чего она могла бы захотеть! У каждого создания есть срок, и, когда он истекает, мы должны отпустить того, кто нам дорог. Мы с матерью однажды об этом поговорили без обиняков. Я пришла к ней из-за Олуха. Ты знаешь, какой он, как у него болят суставы. Я попросила мазь, которую Баррич делал для мальчиков, когда они растягивали мышцы, и мама приготовила для меня немного… Милостивая Эда, вот еще одна потеря! Почему я так и не записала рецепт? Она столько знала, он столько знал, и все это они забрали с собой в могилу…
Я тогда ей не сказал, что этот рецепт мне известен не хуже, чем кому-то другому. Несомненно, Баррич передал свою мудрость и своим сыновьям. Но сейчас не время было говорить об этом. Я заметил на своем правом мизинце чернильное пятно. Я вечно пачкался в чернилах, когда писал. Я взял перочистку и стер его, а потом осмелился спросить:
– Что Молли сказала про Олуха?
Неттл взяла себя в руки – она как будто преодолела долгий путь в густеющей тьме.
– Лишь то, что милосердие заключается в том, чтобы помочь вынести боль, но не в том, чтобы принудить кого-то жить, когда в его теле больше нет сил. Она предупреждала, чтобы я не продлевала ему жизнь с помощью магии. Я ей сказала, что Олух в этой области куда сильнее меня и что он более чем способен обратить свой талант к собственной пользе, если пожелает. Он этого не сделал. Значит, я буду уважать его выбор. Но я знаю, что Чейд воспользовался этой магией с выгодой для себя. Он все такой же деятельный, каким был, когда я впервые с ним встретилась.
Она замолчала, но я подумал, что услышал невысказанный вопрос, и ответил без обиняков:
– Я этого не делал. Я никогда не желал остаться молодым и смотреть, как время отнимает у меня твою мать. Нет. Если бы я мог состариться вместе с ней, Неттл, так бы и поступил. Это все последствия того безумного исцеления Силой, которое устроил наш круг. Если бы я мог, остановил бы его. Оно обновляет меня, когда я этого не хочу. Я растяну плечо, занимаясь какой-нибудь работой, – и той же ночью похудею, когда мое тело сожжет себя, восстанавливая повреждение. Потом проснусь изголодавшимся и неделю буду чувствовать себя усталым. Но мое плечо исцелится. – Я бросил последний исписанный лист в огонь и кочергой запихнул его подальше. – Вот. Теперь ты знаешь.
– Я и так все знала, – с горькой насмешкой сообщила она. – Думаешь, моя мать была не в курсе? Фитц, прекрати. Никто тебя не винит в ее смерти, и ты не должен чувствовать вину за то, что не последовал за ней. Она бы этого не хотела. Я люблю тебя за то, что благодаря тебе мама была счастлива в последние годы. Когда отец… когда Баррич умер, я думала, она больше никогда не улыбнется. А когда она узнала, что ты, чья «смерть» заставила ее пролить так много слез, все еще жив, – о, я думала, она никогда не перестанет гневаться на тебя. Но ты вернулся к ней, и тебе хватило терпения, чтобы вновь завоевать ее. Ты подходил ей, и она прожила свои последние годы в точности так, как мне бы хотелось, чтоб она прожила всю жизнь.
Я со свистом втянул воздух, и мое горло как будто что-то сдавило. Я хотел поблагодарить мою старшую дочь, но не мог найти слов. Они и не требовались. Она вздохнула и потянулась ко мне, чтобы похлопать по плечу.
– Ну так вот. Значит, мы уедем утром. Я слегка удивилась тому, что у Би нет пони и она совершенно не умеет ездить верхом. Это в девять-то лет! Баррич посадил меня на лошадь, когда мне было… ну, я попросту не могу припомнить время, когда бы не ездила. Когда я попыталась посадить Би в седло, она вырвалась из моих рук и спустилась с другой стороны от животного со всем возможным проворством. Так что, я думаю, путешествие в Олений замок выйдет интересным. Она маленькая – посажу ее в корзину вьючной лошади и для равновесия наполню вторую ее одеждой и игрушками. Все не поместятся, конечно. Просто поразительно, сколько у малышки игрушек и одежды, – я никогда такого не видела!
Мне показалось, что я бегу за Неттл, но никак не могу догнать.
– Би? – спросил я. – С чего вдруг тебе забирать Би в Олений замок?
Она бросила на меня раздраженный взгляд:
– Куда еще я могу ее отвезти? Чивэл и Нимбл предложили ее взять, хотя у Нимбла даже нет жены, которая помогла бы с малышкой. Я обоим отказала. Они понятия не имеют, за что собрались взяться. У меня, по крайней мере, есть опыт с Олухом. Думаю, со временем я сумею проникнуть сквозь туман, окружающий ее разум, и хоть как-то ее понять.
– Туман, окружающий ее разум, – с глупым видом повторил я.
Моя старшая дочь уставилась на меня:
