Но я сомневался, что у этой девчонки подходящий характер. Насколько я мог видеть, она была как раз в том возрасте, когда девушки идут в горничные или няни, но непохоже было, что подобная роль ей по нраву. Ее способность действовать незаметно впечатляла, но в драке она не смогла бы положиться ни на мышцы, ни на вес. В Оленьем замке ее явное родство с Видящими привлекло бы слишком много внимания; там она не сможет ни за кем шпионить.
Но главное, я сильно сомневался в том, что мы поладим до такой степени, что я смогу доверить ей свою дочь. И мне не нравилось, что Риддл по-прежнему поглядывал на нее с удивлением и опаской. Он явно знал о плане Чейда так же мало, как я. Он был с этой девушкой незнаком. Я не мог понять, осознает ли он, что она в родстве с королевской семьей.
Я сел напротив нее. Риддл первым делом направился к ней, поставил перед ней полную тарелку. С учетом того, как мало у него было времени, он отлично справился с поручением. На тарелке лежали толстые ломти горячего мяса, только что срезанные с жарящейся туши, покрытые красивой коричневой корочкой поджарившегося жира; картошка в хрустящей печеной кожуре, сквозь трещины в которой проглядывала белая мякоть, и темно-коричневая подливка. Рядом ломоть теплого хлеба и горшочек с бледно-желтым маслом. Простой, но щедрый ужин, и Шун громко сглотнула, увидев все это перед собой. Аппетит у нее был здоровый, и она не стала ждать остальных – схватила вилку и нож и принялась за еду. Риддл вскинул брови при виде такой детской невоспитанности, но ничего не сказал, выставляя тарелки для Чейда, меня, а потом и для себя. Он также принес чайник с чаем и четыре чашки.
Вернувшись к двери, Риддл запер ее на задвижку, а потом сел с нами за стол. Ел он с аппетитом. Чейд по-стариковски привередливо рассматривал каждый кусочек. Что касается меня, я признавал, что еда хорошая, но мысли мои были так заняты другим, что я почти не чувствовал вкуса. Я пил горячий чай и наблюдал. Чейд был молчалив, его пристальный взгляд перебегал с меня на девчонку, которая знай себе уминала угощение. К концу трапезы мой учитель стал выглядеть лучше. Шун ела с очевидным удовольствием, сосредоточенно. Схватив чайник, она наполнила свою кружку, не спросив, хочет ли кто-то из нас пить. Без колебаний забрала последнюю картофелину с блюда, а когда все съела, откинулась на спинку стула и издала громкий и сытый вздох. Когда Риддл начал собирать и складывать пустые тарелки обратно на поднос, я спросил старого убийцу без обиняков:
– Ты научил меня докладывать, ничего не упуская, давать тебе полную картину того, что я узнал. После того как мы разбирались с фактами, наступал черед предположений. Но сегодня ты обрушил мне на голову сюрприз, ничего не объяснил – и ждешь, что я покорно приму происходящее без вопросов. Да что с тобой такое, старик? Чего ты хочешь? И не притворяйся, что все затеял ради того, чтобы эта пигалица стала телохранительницей моей дочери.
– Ну ладно. – Чейд откинулся на спинку стула и перевел взгляд с меня на Шун, а потом – на Риддла.
Риддл ответил ему таким же пристальным взглядом:
– Мне уйти?
В его голосе ощущались ледяные нотки.
Чейд взвесил ответ так быстро, что пауза была почти незаметна.
– Не вижу смысла. Ты уже и сам понял, что к чему.
Риддл покосился на меня и предположил:
– Ты хочешь отправить эту девушку к Тому, чтобы он защитил ее ради тебя.
Мышцы в уголках его рта дрогнули.
– Весьма точная догадка.
Я посмотрел на Шун. Она пришла в смятение. Такой поворот явно оказался для нее неожиданностью; ее распирало от гордости за то, что Чейд поручил ей первое настоящее задание, – и вдруг выясняется, что на самом деле ее гонят из Оленьего замка. Возможно, из-за того, что она доросла до того возраста, когда только слепой не понял бы, что перед ним Видящая. Нет. Олений замок ни при чем. Если бы она жила там, Риддл бы про нее знал. Откуда же она? Я увидел, как Шун выпрямилась на своем стуле. Глаза ее сверкали от гнева. Она открыла рот, чтобы заговорить, но я оказался быстрее.
– Мне надо знать, кто она такая, прежде чем я ее приму, – сказал я напрямик.
– Ты же видишь, из какой она семьи. Я заметил, когда до тебя дошло.
– Как это случилось? – озадаченно спросил я.
– Обычным образом, – пробормотал Чейд; вид у него был смущенный.
Это стало для Шун последней каплей. Она тряхнула головой так, что заплясали по плечам темно-рыжие кудри. Заговорила с прохладцей, почти обвиняющим тоном:
