Отказываюсь верить, что я спала. Разве мог безграничный ужас уступить сну? Вместо этого я сжалась в комочек, зажмурилась и тряслась от страха.
И тогда впервые пришел Волк-Отец.
Мне и раньше снились сны – зловещие сны, которые я запоминала сразу же после пробуждения. Последнее время я записывала их, если думала, будто они что-то означают. Так что я знала, что такое сны.
Это был не сон.
Запахи пыли и мышиного помета унеслись прочь, уступая свежим ароматам снега и хвои. Потом появился теплый, чистый запах здорового зверя. Он был близко. Я запустила руки в длинную шерсть на его шее, вцепилась и почувствовала, как согреваются пальцы. Его морда была у моего уха, его дыхание веяло теплом.
Я затаила дыхание. Горло мое саднило, во рту пересохло. Я тихонько выла, сама того не осознавая. Я прекратила, пристыженная его неодобрением.
– Здесь темно. Двери не открыть, и я в ловушке. Я хочу домой, назад в постель.
– Из любопытства.
– Я хочу назад в постель…
– Я боюсь крыс. И не могу найти обратную дорогу. Я в ловушке. – Я судорожно вдохнула. – Мне не выбраться.
– Темно. Я потерялась. Я не могу найти обратную дорогу.
Его спокойный, безжалостный голос начал меня сердить, пусть даже тепло и ощущение безопасности, которые он мне даровал, радовали. Может быть, я осознала в тот момент, что можно уже ничего не бояться, – и потому Волк-Отец начал меня раздражать. До меня медленно дошло, что я больше не боюсь. Место страха заняла растерянность.
Неужели он такой глупый, что не понимает? Или нарочно злит меня?
– Тут темно. Я не вижу. А даже если бы смогла видеть, я не помню, куда идти.
Голос Волка-Отца по-прежнему оставался терпеливым.
Распрямиться было нелегко. Я вся замерзла и тряслась от холода. Я встала.
– Я не чувствую никакого запаха.
– Пахнет только пылью…
Я тихонько зарычала.
