– Тебе дадут достаточно денег, чтобы провести в этом трактире три дня. Риддл останется с тобой в качестве защитника. Тебе не надо его бояться. Он человек чести. Похоже, из прежнего дома ты мало что прихватила с собой. Если что-то понадобится, просто сообщи ему. Через три дня он сопроводит тебя в Ивовый Лес, где я тебя встречу и объявлю, что ты моя кузина и приехала, чтобы помогать мне управляться с домом… – Я собрался с духом. Это было вполне логично, лучший повод, чтобы объяснить ее прибытие, и все же произносить эти слова вслух мне все еще было больно. – Ввиду недавней кончины моей супруги. – Я прочистил горло. – У меня дома маленькая девочка. И большое хозяйство, коим надо управлять для леди Неттл. – Наши с Шун взгляды встретились. – Тебе там будут рады. Можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь. Должен предупредить, что живу я не так роскошно, как аристократ, – я землевладелец, которому доверили большое имение. Точно не знаю, к чему ты привыкла, но, наверное, мы можем показаться тебе провинциальными. Безыскусными. В качестве моей «кузины» ты будешь заниматься делами, но заверяю – к тебе будут относиться не как к служанке, но как к родственнице, приехавшей, чтобы помочь нам в трудные времена.
– «Делами»? – Она как будто с трудом произнесла это слово. – Но… я знатного рода! По линии матери я…
– Больше нет, – решительно встрял Чейд. – Прежнее имя опасно для тебя. Оставь его позади. Я дам тебе новое. Собственное. Теперь ты Фаллстар. Я дарю тебе мою фамилию. Сам я получил ее от своей матери. Теперь ты Шун Фаллстар.
Она уставилась на него, потрясенная. К моему ужасу, ее глаза наполнились слезами. Она глядела на Чейда с открытым ртом, и слезы медленно стекали по ее щекам. Чейд побледнел, старые оспины-шрамы проступили на его лице. Многие считали их следами какой-то тяжелой болезни. Я-то знал, откуда они взялись: одна экспериментальная смесь оказалась куда более взрывоопасной, чем он полагал. У меня, как и у него, остались шрамы после наших совместных опытов и взрывов. Вроде взрыва, перевернувшего жизнь этой девочки.
Я подумал о другой жизни, для которой эти события не пройдут без следа. О моем ребенке, только-только начинавшем меня узнавать… Би все еще привыкает к тому, что ее мама умерла. Как она переживет внезапное появление новой родственницы? Скорее всего, ей это понравится не больше, чем мне. Что ж, если повезет, все продлится недолго – пока Чейд не найдет лучшее решение для всех нас. И все же… Я посмотрел на Шун:
– У тебя есть хоть какой-то опыт общения с маленькими детьми?
Она смахнула слезы и покачала головой:
– Я выросла с бабушкой и дедушкой. Моя мать была их единственным выжившим ребенком, так что в доме не было других малышей. Только я. У слуг были дети, но я с ними почти не встречалась. А племянницы моей матери, дочки брата ее мужа, были настоящими маленькими монстрами. – Она перевела дух и воскликнула: – Я же сказала, что не смогу притворяться гувернанткой! Я не стану этого делать!
– И не нужно. Я всего лишь хотел выяснить, привыкла ли ты к детям. Не привыкла. И ладно. Ты, наверное, думала, будто станешь охранять мою дочь. Вряд ли нам такое понадобится. Я найду для тебя другие дела – связанные с управлением хозяйством. – И об этом тоже придется подумать. Какие-нибудь задания, чтобы занять ее время…
Возможно, даже к лучшему, что Шун в детях ничего не смыслит: Би, возможно, покажется ей не такой уж странной. Но то, как горячо она отвергла саму идею заботы о ребенке, все же стало маленьким предупреждением для меня. Надо будет держать Би на безопасном расстоянии, пока я не пойму, что у Шун за характер. Я встал, собираясь уйти. Чейд встревожился:
– Я надеялся еще с тобой поговорить! Ты не можешь остаться на ночь? Буря снаружи только усиливается. Риддл, ты не мог бы узнать, вдруг в трактире есть еще свободные комнаты?
Я покачал головой. Я знал, что он хотел бы говорить со мной долго, наедине. Он жаждал возможности объяснить мне все детали и рассмотреть все возможные решения. Но кое-кто другой нуждался во мне сильней.
– Я не могу. Би не привыкла оставаться в одиночестве.
Интересно, она уже спит? Или лежит без сна и спрашивает себя, когда вернется папа? Из-за этого странного дела я почти забыл про нее, и меня захлестнул стыд, а потом тревога и нетерпение. Мне надо вернуться домой. Я посмотрел на Чейда.
– Но ведь няня…
Я покачал головой, раздраженный промедлением:
– У нее нет няни. Мы с Молли растили ее, и до смерти матери ей никто не был нужен. Теперь у нее есть только я. Чейд, мне пора.
Он взглянул на меня. Потом с раздосадованным вздохом махнул рукой:
– Ладно, иди. Но нам все равно надо поговорить. С глазу на глаз.
– Мы поговорим. В другой раз. И я расспрошу тебя о том наставнике, которого ты как-то рекомендовал.
Он кивнул. Он что-нибудь придумает. Сегодня ночью ему придется остаться в этой комнате и убедить свою угрюмую подопечную поступить согласно его плану. Но это его забота, не моя. У меня и своих достаточно.
Когда я вышел, Риддл последовал за мной в коридор.
