Я хотела, чтобы он ошибся. Я хотела, чтобы мой страх и моя безнадежность были не зря. Я вдохнула, собираясь заявить ему, насколько же он глуп… и ощутила мамин запах. Меня захлестнули одиночество и тоска по ней, мне так не хватало ее любви! Сердце мое потянулось к этому запаху, и ноги последовали за ним.
Он был таким слабым! Я дважды останавливалась, думая, что потеряла его. Я шла во тьме, но помню, как медленно продвигалась сквозь летний сад к жимолости, которая пышным занавесом окутала каменную стену в саду с лечебными травами.
Я пришла к месту, где моего лица коснулся сквозняк. Движение воздуха спутало запахи, и внезапно я снова оказалась во тьме. У меня опять душа ушла в пятки, и я, слепо протянув руки, коснулась пустоты. Сердце заколотилось у меня в груди, и одновременно с этим в горле зародился вопль ужаса и рванулся к губам.
Я засопела, подумав: какой же он бессердечный! И унюхала запах опять. Я повернулась к нему, но он лишь ослабел. Я повернула голову в другую сторону, медленнее. Пошла следом за запахом – теперь он казался прикосновением маминых рук к моим щекам. Я подалась вперед, вдыхая мамину любовь. Коридор чуть изогнулся, потом пол начал постепенно повышаться. Запах делался сильней. А затем я врезалась в маленькую полку. От этого мои глаза распахнулись; я и не понимала, что иду, зажмурившись.
И впереди меня, сквозь крышку на шпионском глазке едва просачивался свет, желтый, теплый и благотворный, озаряя огарок материнской свечи. Я опустилась на колени, взяла свечу и прижала к груди, вдыхая аромат, который привел меня в безопасное место. Отодвинула крышечку и вгляделась в погруженный в сумерки кабинет.
– Все будет хорошо, – сказала я Волку-Отцу. Повернулась, чтобы посмотреть на него, но он ушел, оставив после себя лишь прохладу в воздухе за моей спиной.
– Отец? – позвала я, но ответа не было. Мое сердце упало, а потом я услышала стук.
– Би. Отопри дверь. Сейчас же.
Его голос звучал тихо, и я не понимала, испуган он или сердит.
Стук раздался опять, громче, и я увидела, как дверь кабинета затряслась. Потом она вздрогнула от удара.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я собрала всю смелость и отошла от утешительного света, что лился из глазка. Ведя пальцами по стене, прошла по узкому коридору, повернула за угол – раз, другой – и вышла из потайной двери-панели. Вокруг меня все тряслось и грохотало.
– Я сейчас! – крикнула я в ответ, запирая панель.
Пришлось повозиться с засовами, после чего я отперла дверь в кабинет. Отец распахнул ее так внезапно, что сбил меня с ног.
– Би! – выдохнул он и, рухнув на колени, схватил меня, обнял так крепко, что у меня перехватило дыхание.
Он забыл себя сдерживать. Его страх захлестнул меня с головой. Я напряглась в его объятиях. Вдруг все исчезло, и мне оставалось лишь гадать, действительно ли я ощутила под покровом страха волну любви. Он меня отпустил, но не отвел пристального взгляда темных глаз. Они были полны обиды.
– О чем ты только думала? Почему ты не в постели?
– Я хотела…
– Я тебе не разрешаю. Ты поняла? Не разрешаю! – Он не кричал. Он произнес это голосом, который был куда страшнее любого крика, – тихим и гневным, как рычание.
– Чего не разрешаешь? – спросила я, дрожа.
Он смотрел на меня неистовыми глазами:
– Не разрешаю уходить оттуда, где я тебя оставил. Не разрешаю заставлять меня думать, что я тебя потерял.
Он опять схватил меня и прижал к своему холодному плащу. Я осознала, что с волос у него капает вода и он все еще в уличной одежде. Он, должно быть, приехал и сразу же пошел в мою комнату, чтобы поглядеть, как у меня дела. Не нашел меня там и мгновенно запаниковал. Я почувствовала, как мое сердце странным образом дрогнуло. Я была ему дорога. Очень дорога.
– Когда ты в следующий раз скажешь оставаться в логове, я останусь, – пообещала я.
– Хорошо, – яростно проговорил он. – Что ты тут делала, за закрытой дверью?
– Ждала, пока ты вернешься. – Не совсем ложь, и я не могла сказать, почему не ответила на вопрос напрямую.
– И оттого покрылась паутиной и испачкала лицо. – Он коснулся моей щеки холодным пальцем. – Ты плакала. У тебя на лице две светлые дорожки. – Он сунул руку в карман, вытащил не очень-то чистый носовой платок и потянулся к моему лицу. Я отпрянула. Он посмотрел на тряпку в своей руке и печально рассмеялся. – Я не подумал. Идем. Давай пойдем в кухню и проверим, есть ли там немного теплой воды и чистое полотенце. А ты мне скажешь, где именно ждала моего возвращения.
