Ответом мне было рычащее «мяу», в котором слышалось согласие и предупреждение. Если награда запоздает, кот намеревался выть, пока мне на голову не рухнет потолок.
Я с колотящимся сердцем взглянула на пол, опасаясь увидеть полчища кусачих насекомых, готовых забраться по моим ногам. Вместо этого я увидела подол своей ночной рубашки и, когда подняла его, собственные босые ноги на фоне досок пола. Придерживая рубашку как следует и опустив свечу, я наклонилась. Пригляделась. Я чувствовала, что мои ступни касаются чего-то – не пола, – но не могла это увидеть.
Я подобрала ночную рубашку повыше, взяла край подола в зубы и подвернула пальцы ног. Они сжали ткань. Легкую и мягкую. Я нагнулась, ухватила ее большим и указательным пальцем, и тут край отогнулся, выставив напоказ подкладку с узором в виде рисунка на крыле бабочки. От испуга я его выронила. И опять мои ноги как будто были босыми на полу, но половина пальцев на них исчезла. На отогнутом уголке плаща виднелись изящные цветные полоски. Пока я смотрела, изумленная, мои пальцы медленно проступили на ткани. Я чувствовала, что она их покрывает, но в то же самое время видела их.
Я подцепила «бабочкину» часть плаща щепотью и встала. Теперь я его видела. Он свисал с моей вытянутой руки, безумно разноцветный и очень легкий. Значит, это из-за него мы не увидели посланницу в постели. Мне вспомнились ее странные слова: «Он перенимает цвета и тени». Неудивительно, что она просила нас его не выбрасывать. Это настоящее сокровище из старой сказки! Мой страх заразиться внезапно исчез, его место заняла уверенность в том, что если отец увидит эту вещь, то заберет и, скорее всего, уничтожит, чтобы меня защитить.
Я поставила свечу на пол и аккуратно, стараясь не касаться постели, вытащила из нее плащ и сложила его, «бабочкиной» стороной наружу. Сложенным он оказался на удивление мал. Я подумала про себя, что такая тонкая ткань должна быть слишком нежной и против ветра и дождя от нее мало пользы. Я решила, что буду пользоваться плащом с большой осторожностью.
Полосатик опять замяукал.
– Тсс! – предостерегла я его. Потом предложила: – Поскребись или царапни стену там, где видишь мой свет. Я пытаюсь найти дверь.
Тихий скрежещущий звук раздался из-под кровати. Я не хотела ее трогать, но пришлось. Обеими руками взявшись за раму, я с трудом оттащила кровать от стены. Она показалась мне неожиданно тяжелой, и я заподозрила, что ее нарочно сделали такой, чтобы какой-нибудь слуга не сдвинул случайно.
Я подняла свечу и протиснулась между кроватью и стеной, чтобы осмотреть деревянные панели и потыкать их. Кот скребся усердно, даже неистово. Я не видела никаких щелей или защелок, но, приложив ладонь к тому месту, где он царапался, почувствовала сквознячок. И мяуканье, как мне показалось, здесь слышалось громче.
– Имей терпение, – опять предупредила я кота и вдруг подумала о двери в кабинете.
Я закрыла дверь в комнатку и изучила петли. Фальшивых не было, но одна планка за дверью была у́же соседних. Я подцепила ногтями край и потянула. Дощечка вывернулась из стены! За ней обнаружился рычаг, весь в паутине и пятнах ржавчины. Я навалилась на него, и раздался скрежет. Рычаг продвинулся не так уж далеко, но часть стены за кроватью внезапно отошла в сторону. Возбужденное мяуканье сделалось громче.
– Тсс! – предупредила я кота.
Скорее всего, до возвращения моего отца осталось очень мало времени. Надо было спрятать плащ, выгнать кота из лабиринта и вознаградить, а потом вернуться в спальню, прежде чем меня хватятся. Я вернула узкую дощечку на место и, стиснув зубы, пробралась мимо зараженной кровати. Когда я нажала на сдвинувшуюся часть стены, она открылась. Я вошла в коридор туда, отпихнув ногой кота:
– Не выходи! Там нет воды.
Он зарычал, но отступил. Я сунула сложенный плащ под мышку, опустила свечу на пол и, собрав все силы, перетащила кровать на прежнее место. Потом отступила в секретный коридор и закрыла за собой потайную дверь.
«Сначала кот», – решила я, и ему это понравилось.
– Отведи нас обратно в кладовую, – шепотом предложила я. – К рыбе!
Полосатик побежал вперед, и я последовала за ним. Дважды он останавливался так резко, что я едва на него не наступала. Но он знал дорогу, и вскоре мы вместе вышли из лабиринта в кладовую. Мне пришлось сложить ящики один на другой, чтобы добраться до красивой вереницы сосисок, подвешенной за пределами досягаемости. И опять я пожалела, что у меня нет пояса с ножом. Пришлось отгрызть две сосиски. Кот жалобно звал, напоминая, что больше всего ему нужна вода.
Мы вышли в кухню, где я нашла для него воду. Он пил и пил, а я рассматривала свой плащ-бабочку. Ткань казалась гораздо крепче, чем полагалось бы при таком малом весе. Когда Полосатик напился, я вознаградила его сосисками и выпустила в кухонный двор. Он удалялся в ночь, когда я спросила:
– А как же крысы? Ты убил хоть одну?
Он убил несколько, а также обнаружил и прикончил два гнезда с крысятами.
– Завтра вернешься?
