Собрание акционеров и топ-менеджеров было внеочередным. Секретарь моего отца сообщила о нем вчера утром. Люди, которые сидели в одном из самых больших залов для переговоров, отменили все свои планы на это утро, чтобы приехать, потому что он их позвал.
Дэвид Крауд сидел рядом со мной. Мы по сути взаимозаменяемы, хотя официально мой статус выше. Он настоящий профессионал, редкий в нашем бизнесе, отличный даже в среде издателей высокого класса. Такой человек нужен компании, потому что он – то, на чем она держится. В любой компании такие есть. Звезды. Те, за кем пойдут сотрудники, те, кого будет ценить руководство, те, за кем охотятся конкуренты.
Мы отлично сработались с Дэвидом. Я мог бы положиться на него в любом деле. А когда отец уехал, мы, словно оставшиеся без взрослых двое пацанов, начали немедленно внедрять все наши давние задумки. Если бы я когда-то хотел бы передать свое место исполнительного директора кому-то, это, конечно, был бы Дэвид.
Когда он подсел ко мне в конференц-зале, от него пахло кофе, это его постоянный утренний запах, как пожелание хорошего дня.
– Что за повод, в курсе? – спросил он с расслабленной улыбкой.
Я отрицательно помотал головой и заговорщически добавил:
– Но волноваться как будто не о чем, – мне было приятно показать, что я близок к лицу, принимающему здесь главные решения, и знаю больше, чем все остальные.
Вошел отец, все встали на секунду, как при появлении судьи. Он быстро прошел за свое место во главе длинного овального стола, словно сбросив несколько десятков лет. Мы с Дэвидом были примерно в середине этого вытянутого челнока, сразу за основными акционерами, поэтому немного наклонились вперед, чтобы ничего не пропустить.
– Доброе утро, господа, коллеги. Спасибо, что пришли.
Все одобрительно заулыбались. Выбор у них, как и у меня был минимальный. Отец – основной акционер и генеральный директор компании многие годы. Он человек, который приносит им всем работу, или деньги, или и то, и другое.
– Не буду тянуть и заполнять время ненужными вступлениями. Я посвятил этой компании всю свою жизнь. И каждый мой день здесь наполнял меня радостью, бросал мне новый вызов, давал мне возможность изменить мир, потому что я все еще из тех романтиков, которые считают, что книги меняют мир, формируют мировоззрение общества, а значит, в этом участвуем все мы, в большей или меньшей степени.
Все кивали, но внутреннее напряжение накаляло воздух. Никто не начинает с таких пафосных слов, если не хочет бросить гранату.
