– Пытался не затягивать вступление, но все равно получается длинно, – улыбнулся отец, и все выдавили из себя короткий, подходящий ситуации смешок. – А ведь решение принято, и оно очень простое. Я передам свое место генерального директора и решающую часть акций человеку, который доказал свою преданность и профессионализм. И это Дэвид Крауд.
В полной тишине был слышен работающий кондиционер. Отец приказал установить в наши офисы самые бесшумные и безопасные. И они именно такие. Их практически не слышно. Шума от них не больше, чем от новейших ноутбуков. Но я клянусь, что слышал их в эту минуту. Мне казалось, что я слышу целый рой кондиционеров, набившихся в здание, как жуки в банку ребенка с садистскими наклонностями.
В первую секунду я инстинктивно поднял глаза и увидел несколько топ-менеджеров, уставившихся в нашу с Дэвидом сторону, и тут же снова опустил их, как будто меня застукали на месте преступления. А следом посмотрел на Дэвида так, словно мы не были знакомы.
Если бы в тот момент меня спросили, что я чувствовал, я не нашел бы ни одного слова. Сначала это был шок от несоответствия ожиданий услышанному. С долю секунды я сомневался, что действительно верно понял то, что сказал отец. Защитная реакция психики – отрицать очевидное. Еще бы, довольно сложно произнести слова “мой сын” так, чтобы послышалось “Дэвид Крауд”.
Потом я попытался принять это, переварить, переработать информацию, не просто новую – инородную, неестественную, дикую. Для меня это было так же ненормально, как если бы вместо “Дэвид Крауд” я услышал “булочка с корицей”. И такая реакция была бы на абсолютно любое имя, кроме моего собственного.
Дэвид Крауд. Он сидел слева от меня, дальше от отца, и пах кофе. Он всегда выбирает разные сиропы и добавки, но это каким-то неясным образом не делает его женоподобным. Может, это какой-то способ психологического якорения? Чувствуешь запах кофе с добавками – рядом Дэвид, все будет хорошо. Не будет. Больше не будет.
Я посмотрел на него, а он уже во все глаза смотрел на меня. Что было в этих глазах? Извинения? Удивление? Желание оправдаться? Может, даже страх. Но, кажется, даже для него это объявление было шоком. Только мне повезло с этим сюрпризом: меня же отец пытался предупредить, очевидно.
Наверняка от имени Дэвида, произнесенного им, до следующей фразы прошло совсем немного времени, а в моем сознании прошли долгие часы, состоящие из бури эмоций. Последней и самой яркой из них была ярость. Испытывая ее в полной мере я услышал голос отца:
