Мы молчали, но каждый думал об этом.
– Николас, что скажете? – обратился к нему Билл.
– Статистически вероятнее кто-то из нас. Да и людей с мотивом здесь существенно больше, – холодно, констатируя факты, проговорил издатель.
– Мотивы? Что вы хотите сказать? – послышался из угла голос Агаты.
– Ну, бывший муж, униженная помощница, менее успешная писательница-конкурент… – спокойно продолжил он.
– Только вы весь в белом, верно? – всплеснул руками Билл. – Вот повезло вам. Или не повезло: в одну компанию с такими аморальными личностями попали. Как же так произошло? Видится мне, это не случайность, дорогой Николас, и полицейские быстро вскроют ваш шкаф со скелетами.
– Странно, что именно вы пытаетесь выгородить себя так очевидно, – Агата повернулась к Николасу. – Ведь всем известно, что у вас-то опыт общения с полицией был, совсем не так давно, чтобы все основательно забылось. Может, там и таятся ваши мотивы. А может, у вас с Маргарет были и другие.
Николас явно не пришел в восторг от двусторонней атаки, но не стал комментировать эти нападки.
– Думаю, нам всем нужно успокоиться и держать себя в руках, – предложила я.
– Легко сказать, – горько откликнулась Агата. – Я не представляю, что будет дальше. Маргарет была всей моей жизнью, я даже не помню себя до нее.
– Какая трогательная верность пленницы, – тихо сказал Билл.
Агата схватила со стола ближайший бокал и запустила им в сторону Билла. Он пролетел мимо без шансов задеть режиссера и встретил гибель на одной из книжных полок. Билл чуть вздрогнул и тут же рассмеялся. Николас отряхивал несуществующие брызги со своего костюма. Агата с пару секунд разъяренно смотрела на Билла, но в итоге тоже рассмеялась с переходом в рыдания.
– Вам нужно выпить воды, – Николас протянул ей бокал.
Агата покорно выпила. Я усадила ее с собой на диван и обняла за плечи, чтобы она немного согрелась и успокоилась: еще не до конца выветрившийся алкоголь вечера и стресс играли с ней не лучшую шутку.
– А я вот думаю, что это ваш приятель, Маделин, – продолжил тему Билл, когда мы все немного успокоились.
– Вы можете думать все, что вам нравится, – парировала я. – Полиция разберется.
– Если бы полиция всегда разбиралась, в тюрьмах сидели бы только виновные, – грустно сказал Николас.
– О чем вы все говорите? Там лежит Маргарет, мертвая, а вы препираетесь, как дети, – пыталась слабым голосом призвать нас к порядку Агата.
– Дорогая, мы, конечно, можем для вида немного поскорбеть по поводу смерти нашей симпатичной хозяйки, – резонно заметил Билл. – Но меня сейчас гораздо больше беспокоит ситуация, в которой я нахожусь под одной крышей с убийцей без возможности это место покинуть. Что если кто-то из вас или из них слетел с катушек и решил всех тут прикончить, не думала об этом? А я вот рассматриваю все варианты. И мне совсем они не улыбаются. Чем быстрее Влади выведет одного из вас на чистую воду, тем мне спокойнее. А тебе, милая, советую не слишком доверять всем, кто тебя обнимает, – закончил он, кивнув на меня.
Агата покосилась в мою сторону и нерезко, но все же слегка отстранилась.
– У всех была возможность, но возможность – еще не основание. Мотив – вот что будет наиболее важной частью этой головоломки, – задумчиво проговорил Николас.
– Или они просто снимут отпечатки с этого огромного золотого карандаша и с наших пальчиков – и сказочке конец, – добавил Краймер.
– Едва ли тот единственный из нас, кто это сделал, сидел бы сейчас спокойно, если бы оставил свои отпечатки. Разумнее было бы сдаться, а не усугублять свое положение, – возразила я.
– Значит, будет настоящее расследование. Вот это настоящее кино. Интересно, позволят ли мне снять хотя бы часть, а впрочем… Влади же не может мне приказывать, она сейчас даже не на службе…
Билл подскочил с места.
– Сядьте, – спокойно, но строго сказал Николас, нависнув над ним. – Я схожу с ума от желания курить, но держусь, так что уж точно никто никуда не пойдет отсюда, пока Влади не даст сигнал, что это возможно.
Мы все замолчали, придавленные к мягким спинкам тяжестью мыслей. В голове у меня кружился такой хоровод самых различных идей и предположений, что разобраться в этом мог мне помочь только Джей Си, и я молилась о том, чтобы как можно скорее остаться с ним наедине и все обсудить.
Бедный Джей Си, сложно было представить, что творилось в этот момент у него на душе. Чувство вины перед ним за секунды подозрений выводило меня больше, чем произошедшее рядом убийство.
Вопреки моим спорным чувствам к Маргарет, я не испытывала к ней настоящей ненависти. Конечно, все, что она делала, было для меня красной тряпкой для быка, но если бы все хейтеры убивали объектов своего хейта, у нас бы не осталось знаменитостей.