Убийство в такой близости от меня случилось действительно впервые, тем более выглядело таким диким и кровавым, что растерзанное тело Маргарет всплывало перед глазами каждый раз, когда я моргала. При всем этом убийца находился рядом со мной, вероятнее всего – прямо в эту минуту. Защитный механизм психики отталкивал эту мысль подальше, потому что чем прочнее она укоренялась в голове, тем страшнее становилось. Хотелось прибежать в столовую и зарыться головой в свитер Джей Си так, чтобы никто не смог найти меня и обидеть. Мне хотелось верить, что он тоже в тот момент беспокоился обо мне, находящейся в компании с убийцей.
Я оглядела гостиную: кто же из них?
Агата выглядела женщиной не только на грани, но и за гранью нервного срыва. Мог ли такой неуравновешенный человек убить? Безусловно: состояние аффекта на фоне постоянных унижений, и это только тех, что мы могли наблюдать сегодня. Видно было, что Маргарет не просто не церемонилась со своей ассистенткой, но и уверенно превращала ее жизнь в ад. Мне редко приходилось встречать настолько подавленных сотрудников, но большинство из них, как, похоже, и Агата, продолжали держаться за ненавистную работу по одной из двух причин: или абсолютная невозможность ее сменить, или рабская, потусторонняя преданность хозяину. И, кажется, в этом случае был второй вариант.
Но, виделось мне, если бы Агата и убила Маргарет, она бы сделала это в моментальном порыве, в состоянии бешенства. И если принимать во внимание то, как выглядело тело, это было очень похоже на правду. Но что не вязалось с Агатой, так это полная ее бесстрастность после случившегося. Если бы она в порыве ярости и расквиталась бы с опостылевшей Маргарет, то вышла бы к нам с “Золотым карандашом” в крови и наряде Керри Стивена Кинга. И уж точно не сидела бы с нами в гостиной как ни в чем не бывало. К тому же она объективно была до сих пор очень пьяна.
Билл продолжал и сейчас вести себя по-дурацки, но с его стороны это вполне можно было списать на профессиональный талант к перевоплощению. Если кто и мог убить Маргарет и потом спуститься к нам, прихватив бутылку шампанского, то только он. Имел ли он такой большой зуб на свою бывшую или только старался таким образом вывести ее из себя, до сих пор не было понятно.
Самой загадочной фигурой оставался Николас. Вот уж у кого была масса возможностей подняться: курил он, казалось, каждые полчаса, но в большинстве случаев кто-то из нас всегда ходил с ним. И держался он, как разведчик на допросе, хотя, конечно, это могло быть и вполне естественной сдержанной реакцией нормального человека – насторожиться, собраться, сконцентрироваться. В конце концов рядом убийца.
Все выглядели одинаково подозрительными и в то же время одинаково нормальными. Но факт оставался фактом: один из нас убил Маргарет Митчелл.
Совершенно бесшумно появилась Влади. Я ожидала возвращения Джей Си, отчего сразу же заволновалась еще сильнее, если это в принципе было возможно.
– Маделин, пойдемте со мной, – спокойно, но тоном, не предполагающим возражений, произнесла она.
– А где наш герой-любовник? – хоть и со своим обычным сарказмом, но и явным волнением спросил Билл. – Куда делся? Уже под арестом?
– Она же не может никого арестовать, – встряла Агата. – Я точно знаю, не может.
– Да дайте же ей сказать! – Николас, кажется, впервые за все время вышел из себя.
Все с удивлением уставились на него, а я немедленно вспомнила его жесткий тон в разговоре с Маргарет перед ужином, фрагмент которого мне удалось случайно подслушать.
– Для корректности ваших показаний те, кто еще не прошли индивидуальный разговор со мной, не смогут пока общаться с теми, кто это уже сделал. Джей Си в столовой, там же мы все в итоге и соберемся.
– Вот будет весело, если последний из нас обнаружит там гору трупов, – задумчиво проговорил Билл.
– Мне несколько поднадоел ваш однотипный юмор, – бросила Влади.
– Звучит очень знакомо. И все еще: боюсь, пока у вас нет ему альтернативы, дорогая Хелена, – парировал Краймер.
Влади повела меня на кухню. Свет в ней на этот раз горел ярко, отлично освещая весь тот бедлам, что оставляют люди, готовящие что-то в процессе вечеринки. Мы отошли к узкому, но длинному, во всю стену, окну, выходящему к берегу, в котором все еще виднелись волны. Все еще не было видно моста, который бы вернул нас в нормальную жизнь, где людей не забивают позолоченными предметами.
Влади достала блокнот, оперлась на столешницу и начала допрос довольно дружелюбно:
– Хотите воды, Маделин? Может, чего-нибудь съесть? Пока мы на кухне.
Она улыбнулась вполне по-человечески, но я чувствовала, что это только ее метод ведения допроса, поэтому решила не брать даже стакан воды, чтобы не прикладываться к нему каждый раз, когда занервничаю. А я предчувствовала, что поводов для этого будет достаточно.
– Зачем вы приехали сюда, Маделин?
Этот вопрос нужно было задать себе пару дней назад, чтобы его не задавал каждый встречный здесь человек.
– Вы же знаете, – устало сказала я. – Маргарет писала книгу, позвала меня понаблюдать за процессом.