– Я не знала, что писатели так делают, – будто бы искренне удивилась она. – Насколько это нормально в писательской среде?
– Ну, – задумалась я, – иногда писатели пишут романы в соавторстве…
– Но роман о Сердцееде – не тот случай, верно?
Я была вынуждена признать, что не тот.
– Вы говорили с ней о Сердцееде? – спросила Влади.
Вопрос был неожиданным.
– Не то чтобы… Нет, мы специально не обсуждали это дело. А что? Думаете, убийство как-то может быть связано с романом? Вы подозреваете Николаса?
– Почему Николаса? – немедленно ухватилась она.
– Он единственный тут, помимо собственно Маргарет, связан с романом о Сердцееде напрямую.
– Возможно, – уклончиво ответила она. – Как думаете, могло сложиться так, чтобы роман о Сердцееде писали вы, а не Маргарет?
Я задумалась:
– Мне не делали таких предложений. Даже если бы это был запасной вариант издательства, предложение присутствовать здесь скорее исходило бы от Николаса, а не от Маргарет. Она определенно не планировала делиться со мной такой вкусной историей. Так что если кто и вывел бы ее из игры, так это издатель.
– Здесь, кажется, все так или иначе имели зуб на хозяйку.
Я пожала плечами:
– Как бы ни была сильна неприязнь, вряд ли будешь кого-то забивать фигуркой карандаша. Для убийства нужно настоящее основание.
– Какое например?
– Самое верное – деньги. Но едва ли здесь кто-то может серьезно выиграть или проиграть в деньгах от смерти Маргарет.
– Кроме того же Николаса, – как бы про себя заметила Влади.
– Агата больше потеряет с ее смертью: все же Маргарет была ее работодателем, думаю, у нее могут быть сложности с поиском новой работы, хотя и не уверена. Остальные никак не связаны с ней материально, в том числе и я.
– А что еще, на ваш взгляд может стать причиной убийства?
– Возможно, аффект, какая-то неконтролируемая вспышка ярости.
– Очевидно, что для этого нужно было сознательно прийти в комнату Маргарет и уже там впасть в это состояние. Как думаете, так и произошло?
– По правде говоря, не думала об этом, – сказала я. – Такое убийство мог совершить человек импульсивный, но вряд ли он же потом мог спуститься к нам вниз и вести себя как ни в чем не бывало. Это самое страшное в этом деле. То, что этот человек обладает невероятной выдержкой, а значит, от него можно ожидать чего угодно, но не бешеного и безумного поступка, а вполне организованного безумия.
– Как вы думаете, кто это может быть?
Удивительно, но чем дольше мы говорили, тем точнее вырисовывалась фигура убийцы. И все больше она походила именно на Николаса.
– Я не знаю, правда, мы познакомились менее суток назад. Не думаю, что вправе строить хоть какие-то предположения в таком серьезном обвинении.
– А если говорить о том, кого вы хорошо знаете? Что скажете о Джей Си?
Я внутренне ощетинилась, и наверняка Влади это заметила. Все во мне готово было защищать Джей Си. И тут же подумала: Хелена задавала ему те же вопросы обо мне. И, конечно, он никогда бы не заподозрил меня. А я вот смогла.
– О Джей Си я могу сказать только хорошее.
– У них с Маргарет были серьезные отношения?
– Для Джей Си, очевидно, да. Но для Маргарет, видимо, все было иначе.
– Она была инициатором их расставания?
– Да. Если можно назвать молчаливый уход от всех контактов инициативой расставания. Она поступила довольно жестоко. И очень трусливо.
– Вы на нее злились?
– Не так сильно, чтобы прибить ее в присутствии пяти человек, если вы об этом спрашиваете, – постоянные намеки начали действовать мне на нервы. – Но да, я на нее злилась: она поступила непорядочно по отношению к моему другу.
– А как он сам отнесся к этому разрыву?
– Какое-то время не понимал, что произошло. Да, кажется, и сейчас не до конца понимает.
– А что произошло, Маделин?
Я замешкалась, потому что все слова о Маргарет в отношении Джей Си мне долгие месяцы приходилось подбирать.
– Она наигралась и выбросила игрушку.
Влади что-то написала в своем блокноте.
– Знаете, – медленно произнесла она. – Если опираться только на то, чему я сегодня сама была свидетелем, то можно уверенно предполагать, что в отношениях Маргарет и Джей Си и вы сыграли не последнюю роль.
– Вот уж нет, – моментально и резко отреагировала я. – Бросить его была исключительно ее инициатива. Я даже связывалась с ней, чтобы они поговорили, до этого она просто бегала от него, как ребенок. Так что я скорее уж болела за их воссоединение, а не против него.
– То есть вы не думаете, что она порвала с ним из-за вас?
– По правде говоря, до сегодняшнего дня у меня и мысли такой не было, но нельзя отрицать ее странные выпады в мою сторону в присутствии всех. Возможно, она решила представить себя жертвой, чтобы не выглядеть хладнокровной стервой, например, в ваших глазах.
– Думаете, ей так важно было мое мнение? – с недоверчивой ухмылкой спросила Хелена.
– Не только ваше, – пожала я плечом. – В целом общественное мнение. Ей очень нужно было выглядеть белой и пушистой, идеальной Маргарет. Но, как вы видите, на пути к этому образу она разбила несколько сердец.
– Но не ваше? – уточнила она.