– Нет, мы не были близки настолько, чтобы она оказывала на меня хоть какое-то значительное влияние. По сути, дольше, чем сегодня, мы еще не находились в одном помещении.
Влади пару секунд помолчала, словно подбирая форму для своего следующего вопроса. И высказала его не сразу:
– Вы с ней работаете, теперь уже работали, в одном жанре?
– Это так, хотя сейчас бывает не просто впихнуть роман в рамки одного жанра. Но да, у нас одна целевая аудитория.
– Но она успешнее вас.
Я постаралась вдохнуть как можно незаметнее.
– Да, можно и так сказать. Возможно, у нее была фора, все же я только начинаю свой путь в этом бизнесе.
– Но вы ровесницы.
– Она начала писать раньше.
– То есть ее талант проявился раньше?
“У нее был талант, а у меня нет. У меня были только поддерживающий Джей Си и история моих родителей. А потом еще одна, но тоже чужая история. А она наверняка придумывала десяток историй, просто выпивая утренний кофе. Хотя нет, какой кофе, наверняка это было не полезно, и она пила только свою сверхполезную воду”, – вот такие мысли пронеслись в моей голове. Может, стоило озвучить их Влади, чтобы она перестала пытаться меня расколоть.
– Думаю, в книжном бизнесе многие факторы играют роль, – уклончиво ответила я.
– Вы завидовали ей? – не сдавалась Хелена.
– Иногда, – признала я. – Порой казалось, что ей просто повезло. Конечно, в этом случае возникает обида, что этого не произошло с тобой.
– Везение – наиболее частый способ обесценить чей-то успех, вам так не кажется? – ковыряла она мою рану. – Ведь в этом случае Маргарет не заслужила свой успех, а стала только жертвой счастливых обстоятельств. Целых четыре раза ее премировали за лучшую книгу года. Не иначе как чудом.
Я содрогнулась при воспоминании об окровавленном призе на ее кровати рядом с телом.
– Иногда выбор победителя решается чьим-то одним голосом. И не всегда этот голос компетентен. Если претенденты достаточно хороши, можно и монетку подбросить.
Влади улыбнулась, потому что каждое мое слово только подтверждало ее предположение.
– Сейчас, когда Маргарет мертва, как думаете, ваши романы будут называть М-литературой, как это было с ее творчеством?
– Что? – возмутилась я. – Не думаю. Это же не переходящий приз. М-литература – это уже бренд и принадлежать он может только Маргарет.
– Даже теперь?
– Всегда.
Еще одна короткая отметка в ее блокноте.
– Вы заметили приз в комнате Маргарет, – напомнила она.
Я похолодела.
– Да, он был весь в крови. Все это выглядело ужасно.
– Как вы думаете, зачем его туда положили?
Я впала в ступор:
– Что вы имеете в виду? Наверное, убийца не знал, куда его спрятать после убийства и оставил там. Приз довольно большой, к тому же неправильной формы, его не положишь в карман.
– В отличие от ножа, – вставила Влади.
– Ну, да, ножа. Да и кучи других предметов.
– Но убийца спрятал и унес именно нож или другой предмет с широким острым длинным лезвием.
По моему лицу, наверное, все было понятно без слов, и Хелена с явным интересом его разглядывала.
– А как же приз, “Золотой карандаш”? – спросила я. – Разве не им было совершено убийство?
– Это могу сказать с абсолютной уверенностью даже я. Этот трофей не участвовал в убийстве.
– Может, убийца попробовал убить этим призом, но потом осознал, что нож будет удобнее? Поэтому на теле столько ран? – предположила я.
– Нет, все многочисленные раны были нанесены ножом. Его на месте преступления не оказалось. Вы случайно не знаете, куда он мог деться?
Я была совершенно сбита с толку:
– Конечно, не знаю. Я только что узнала, что убийство совершено каким-то ножом. Думала, это все Карандаш…
– Было бы символично, правда? – Влади словно наслаждалась этим разговором, который все больше вводил меня в замешательство.
– Это было бы очень жестоко. Нож – это тоже жестоко. Но если убили не призом, зачем его положили рядом? И почему он оказался в крови? Или, может, его не положили? Возможно, Маргарет спала с ним?
Влади улыбнулась одним уголком рта.
– Бредовая идея, – признала я, – но не могу представить повода обмазывать Карандаш в крови и укладывать рядом.
– Видимо, убийца хотел намекнуть на то, что убийство связано с литературной деятельностью жертвы, вам так не кажется?
– Кажется, это так. Но зачем, если сразу понятно, что убили ее чем-то другим? Довольно глупый поступок.
– Или поступок неопытного человека. А здесь, кажется, такие абсолютно все. Но сам окровавленный приз намекает в первую очередь на вас, Маделин.
Я смотрела на нее, потеряв дар речи.
– Кажется, Маргарет привезла этот карандаш нарочно, чтобы позлить вас. Не знаю, насколько это правда, но, думаю, ее ассистентка сможет нам это прояснить. Кто мог желать направить на вас подозрения, Маделин?
– Никто, – ответила я, не задумавшись ни на секунду. – Из присутствующих я была знакома только с Джей Си, он этого сделать не мог. Остальные, уверена, еще не успели проникнуться ко мне такой сильной антипатией.
Влади еще раз что-то отметила в блокноте.
– Вы абсолютно уверены, что ваш друг здесь ни при чем?
– Без сомнений.
– Даже учитывая все те неприятности, что причинила ему Маргарет?